Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Ноша историка

К столетию А. И. Солженицына: лекция о марксизме ленинизме в романе "В круге первом".

Понедельник был не на одной шарашке Марфино, но и по всему Советскому Союзу установленный Центральным Комитетом партии день политучебы. В этот день и школьники старших классов, и домохозяйки по своим жактам, и ветераны революции, и седовласые академики с шести вечера до восьми садились за парты и разворачивали свои конспекты, подготовленные в воскресенье (по неотменному желанию Вождя с граждан требовались не только ответы наизусть, но и обязательно собственноручные конспекты).
Историю Партии Нового Типа прорабатывали очень углубленно. Каждый год, начиная с 1 октября, изучали ошибки народников, ошибки Плеханова и борьбу Ленина-Сталина с экономизмом, легальным марксизмом, оппортунизмом,хвостизмом, ревизионизмом, анархизмом, отзовизмом, ликвидаторством, богоискательством и интеллигентской бесхребетностью. Не жалея времени, растолковывали параграфы партийного устава, принятые полета лет назад (и с тех пор давно измененные), и разницу между старой "Искрой" и новой "Искрой", и шаг вперед, два шага назад, и кровавое воскресенье, - но тут доходило до знаменитой Четвертой Главы "Краткого Курса", излагавшей философские основы коммунистической идеологии - и почему-то все кружки бесславно увязали в этой главе. Так как это не могло же объясняться пороками или путаницей в диалектическом материализме или неясностями авторского изложения (глава написана была самим Лучшим Учеником и Другом Ленина), то единственные причины были: трудности диалектического мышления для отсталых темных масс и неотклонное наступление весны. В мае, в разгар изучения Четвертой Главы,трудящиеся откупались тем, что подписывались на заем, - и политучебы прекращались.
Когда же в октябре кружки собирались вновь,то, несмотря на явно выраженное бесстрашное желание Великого Кормчего переходить поскорее к жгучей современности, к ее недостаткам и движущим противоречиям,- приходилось учитывать, что за лето материал начисто забыт трудящимися, что Четвертая Глава не докончена, - и пропагандистам указывалось начинать опять-таки с ошибок народников, ошибок Плеханова, борьбы с экономизмом и легальным марксизмом.
Так шло повсюду каждый год и за годом год. И сегодняшняя лекция в Марфино на тему "Диалектический материализм - передовое мировоззрение" тем и была особенно важна и интересна, что должна была до конца исчерпать Четвертую Главу, коснуться ослепительно-гениального произведения Ленина "Материализм и эмпириокритицизм" и, разорвав заколдованный круг, выпустить, наконец, марфинский партийный и комсомольский кружки на столбовую дорогу современности: работа и борьба нашей партии в период первой империалистической войны и подготовки Февральской революции.
И ещЕ то привлекало марфинских вольняшек, что при лекции не нужны были конспекты (кто написал - оставалось на следующий понедельник, кому
перекатывать - можно было перекатать и позже). И еще то манило к этой лекции, что читал ее не рядовой пропагандист, а лектор обкома партии Рахманкул Шамсетдинов. Обходя перед обедом лаборатории, Степанов так прямо и предупреждал, что лектор, говорят, читает зажигательно. (Еще одно обстоятельство о лекторе Степанов не знал и сам: Шамсетдинов был хорошим другом Мамулова - не того Мамулова из секретариата Берии, а второго Мамулова, его родного брата, начальника Ховринского лагеря при военном
заводе. Этот Мамулов держал лично для себя крепостной театр из бывших московских, а теперь арестованных артистов, которые развлекали его и
застольных друзей вместе с девушками, особо-отобранными на краснопресненской пересылке. Близость к двум Мамуловым и была причиной того уважения, которое
испытывал к Шамсетдинову московский обком партии, отчего этот лектор и разрешал себе смелость не читать слово в слово по заготовленным текстам, а предаваться вдохновению красноречия.)
Но несмотря на тщательное оповещение о лекции, несмотря на всю притягательность ее, марфинские вольняшки тянулись на нее как-то лениво и под разными предлогами старались задержаться в лабораториях. Так
как по одному вольному везде должно было остаться - не покинуть же зэков без присмотра! - то начальник Вакуумной, никогда ничего не делавший, вдруг заявил, что срочные дела требуют его присутствия в лаборатории, а девочек своих, Тамару и Клару, отправил на лекцию. Так же поступил и заместитель Ройтмана по Акустической - остался сам, а дежурной Симочке велел идти слушать. Майор Шикин тоже не пришел, но деятельность его, окутанную тайной,не могла проверять даже партия.
Кто же, наконец, приходил - приходили не вовремя и из ложного чувства самосохранения старались занимать задние ряды.
Была в институте специальная комната, отведенная для собраний и лекций.
Сюда раз навсегда было внесено много стульев, а здесь их нанизали на жерди по восемь штук и сколотили навечно. (Такую меру комендант вынужден был применить, чтобы стулья не растаскивали по всему объекту.) Стульные ряды были стеснены малыми размерами комнаты, так что колени сидевших сзади больно упирались в жердь переднего ряда. Поэтому приходившие раньше старались
отодвинуть свой ряд назад - так, чтобы ногам было привольнее. Между молодежью, севшей в разных рядах, это вызывало сопротивление, шутки, смех.
Стараниями Степанова и разосланных им гонцов к четверти седьмого все ряды от заднего к переднему, наконец, заполнились, и только в третьем и втором рядах, стиснутых вплотную с первым, никто сесть уже не мог.
- Товарищи! товарищи! Это - позорный факт! - свинцово поблескивал очками Степанов, понукая отставших. - Вы заставляете ждать лектора обкома партии! (Лектор, чтобы не уронить себя, ожидал в кабинете Степанова.)
Предпоследним вошел в залец Ройтман. Не найдя другого места - все сплошь было занято зелеными кителями и кое-где женские платья пестрели меж них - он прошел в первый ряд и сел у левого края, коленями почти касаясь стола президиума. Затем Степанов сходил за Яконовым - хотя тот и не был членом партии, но на столь ответственной лекции ему надлежало, да и
интересно было присутствовать. Яконов протрусил у стены, как-то согбенно неся свое слишком дородное тело мимо людей, которые в этот миг не являлись его подчиненными, а - партийно-комсомольским коллективом. Не найдя свободного места позади, Яконов прошел в первый ряд и сел там с правого края, как бы и тут против Ройтмана.
После этого Степанов ввел лектора. Лектор был крупный человек с широкими плечами, большой головой и буйным раскинутым кустом темных волос,тронутых пепельной проседью. Держался он крайне непринужденно, как будто зашел в эту комнату просто выпить кружку пива со Степановым. На нем был светлый бостоновый костюм, кое-где примятый, носимый с чрезвычайной
простотой, и пестрый галстук, завязанный узлом в кулак. Никаких тетрадок или шпаргалок в руках у него не было, и к делу он приступил прямо:
- Товарищи! Каждого из нас интересует, что представляет собой окружающий нас мир.
Массивно переклонясь к слушателям через стол президиума, накрытый красной плакатной бязью, он смолк - и все прислушались. Было такое ощущение, что он сейчас в двух словах объяснит, что такое окружающий нас мир. Но лектор резко откинулся, будто ему дали понюхать нашатырного спирту, и негодующе воскликнул:
- Многие философы пытались ответить на этот вопрос! Но никто до Маркса не мог сделать этого! Потому что метафизика не признает качественных изменений! Конечно, нелегко, - он двумя пальцами выковырнул из кармана
золотые часы, - осветить вам все за полтора часа, но, - он спрятал часы, - я постараюсь.
Степанов, определивший себе место у торца лекторского стола, лицом к публике, перебил:
- Можно и больше. Мы очень рады.
У нескольких девушек упало сердце (они спешили в этот день в кино).
Но лектор широким благородным разведением рук показал, что есть начальство и над ним.
- Регламент! - осадил он Степанова. - Что же помогло Марксу и Энгельсу дать правильную картину природы и общества? Гениально разработанная ими и продолженная Лениным и Сталиным философская система,
получившая название диалектического материализма. Первым большим разделом диалектического материализма - это материалистическая диалектика. Я вкратце охарактеризую на ее основные положения. Обычно ссылаются на прусского философа Гегеля, будто это он сформулировал основные черты диалектики. Но это в корне и в корне неправильно, товарищи! У Гегеля диалектика стояла на голове, это бесспорно! Маркс и Энгельс поставили ее на ноги, взяли из нее рациональное зерно, а идеалистическую шелуху отбросили! Марксистский
диалектический метод - это есть враг! Враг всякого застоя, метафизики и поповщины! А всего насчитываем мы в диалектике четыре черты. Первая черта, это то, что... взаимосвязь! Взаимосвязь, а не скопление изолированных предметов. Природа и общество это - как бы вам сказать пояснее? - это не мебельный магазин, где вот наставлено, наставлено, а связи никакой нет. В
природе все связано, все связано, - и это вы запоминайте, это вам крепко поможет в ваших научных исследованиях!
Особенно в выгодном положении находились те, кто не посчитался с десятью минутами, пришел раньше и теперь сидел сзади. Степанов, строго блестевший очками, не достигал туда, в задние ряды. Там гвардейски-статный
лейтенант написал записку и передал ее Тоне, татарочке из Акустической, тоже лейтенантке, но в импортной вязаной кофточке алого цвета поверх темного платья. Разворачивая на коленях записку, Тоня спряталась за сидящего впереди. Черный чубчик ее упал и свесился, делая ее особенно привлекательной. Прочтя записку, она чуть покраснела и стала спрашивать у
соседей карандаш или авторучку.
- ... Ну, и число примеров можно увеличивать... Вторая черта диалектики это то, что все движется. Все движется, покоя нет и никогда не
было, это факт! И наука должна изучать все в движении, в развитии - но при этом крепко себе зарубить, что движение не есть в замкнутом кругу, иначе бы не проявилась современная высокая жизнь. А движение идет по винтовой лестнице, это нет необходимости доказывать, и все вверх, и вверх, вот так...
Вольным помахиванием руки он показал - как. Лектор не затруднялся ни в выборе слов, ни в телодвижениях. Разбросав лишние стулья президиума, он освободил себе около стола метра три квадратных и похаживал по ним, потаптывался, раскачивался на спинке стула, хрупкого под его дюжим туловищем. Слова "бесспорно" и "нет необходимости доказывать" он произносил особенно зычно, категорично, как бы давя мятеж с капитанского мостика - и произносил их не в случайных местах, а там, где особенно нужно было подкрепить и без того стройные доказательства.
- Третья черта диалектики - это переход количества в качество. Эта очень важная черта помогает нам понять, что такое развитие. Не думайте, что развитие - это просто себе увеличение. Здесь прежде всего следует указать на Дарвина. Энгельс разъясняет нам эту черту на примерах из науки. Возьмите вы воду, вот хотя бы воду в этом графине, - ей восемнадцать градусов, и она
простая вода. Пожалуйста, можете ее нагревать. Нагрейте ее до тридцать градусов - и она все равно будет вода. И нагрейте ее до восемьдесят градусов - и все равно будет вода. А ну-ка догреть до сто? Что тогда будет? Пар!!
Этот крик торжествующе вырвался у лектора, иные даже вздрогнули.
- Пар! А можно сделать и лед! Что? Это и есть переход количества в качество! Читайте "Диалектику природы" Энгельса, она полна и другими поучительными примерами, которые осветят вам ваши повседневные трудности. А вот теперь, говорят, наша советская наука добилась, что и воздух можно сжиживать. Почему-то сто лет назад до этого не додумались! Потому что не знали закона перехода количества в качество! И так во всем, товарищи! Приведу примеры из развития общества...
До всякого лектора и без всякого лектора Адам Ройтман прекрасно знал, что диамат нужен ученому как воздух, что без диамата нельзя разобраться в явлениях жизни. Но, сидя на собраниях, семинарах и лекциях, подобно сегодняшней, Ройтман почти физически чувствовал, как мозги его медленно поворачиваясь, косо ввинчиваются. При всей своей мыслительной
сопротивляемости он поддавался этому затягивающему кружению, как изнемогший человек - сну. Он хотел бы встряхнуться. Он мог бы привести изумительные примеры из строения атома, из волновой механики. Но и он не посмел бы взять на себя перебивать или поучать товарища из обкома. Он только укоризненно смотрел миндалевидными глазами сквозь очки-анастигматы на лектора, размахивающего руками неподалеку от его головы.
Голос лектора рокотал:
- Итак, переход количества в качество может произойти взрывом, а может э-во-лю-ционно, это факт! Взрыв при развитии обязателен не везде. Без всяких
взрывов развивается и будет развиваться наше социалистическое общество, это бесспорно! Но социал-регенаты, социал-предатели, правые социалисты всех
мастей бесстыдно обманывают народ, говоря, что от капитализма к социализму тоже можно перейти без взрыва. Как это без взрыва?! Значит, без революции?
Без ломки государственной машины? Парламентским путем? Пусть они рассказывают эти сказки маленьким детям, но не взрослым марксистам! Ленин учил нас и учит нас гениальный теоретик товарищ Сталин, что буржуазия никогда без вооруженной борьбы от власти не откажется!!
Кудлы лектора сотряхались, когда он вскидывал голову. Лектор высморкался в большой платок с голубой окаемкой и посмотрел на часы, но не умоляющим взглядом неукладывающегося докладчика, а искоса, с недоумением,
после чего приложил их к уху.
- Четвертой чертой диалектики, - вскрикнул он так, что опять некоторые вздрогнули, - это то, что... противоречия! Противоположности! Отживающее и новое, отрицательное и положительное! Это - везде, товарищи, это - не секрет! Можно дать научные примеры, пожалуйста - электричество! Если потереть стекло о шЕлк - это будет плюс, а если смолу о мех - это
будет минус! Но только их единство, их синтез дает энергию нашей промышленности. И за примерами не надо далеко ходить, товарищи, это всюду и везде: тепло - это плюс, а холод - это минус, и в общественной жизни мы видим тот же непримиримый комплект между положительным и отрицательным. Как видите, диамат впитал в себя все лучшее, достигнутое отраслью науки. Вскрытые основоположниками марксизма внутренние противоречия развития являлись не только в мертвой природе, но и основной движущей силой всех формаций от первобытно-общинного строя и до империализма, загнивающего на наших глазах! И только в нашем бесклассовом обществе движущей силой бесспорно являются не внутренние противоречия, а критика и самокритика, не
взирая на лицо.
Лектор зевнул и не успел вовремя закрыть рот. Он вдруг помрачнел, на лице его появились какие-то вертикальные складки, нижняя челюсть дрогнула в подавливаемой конвульсии. Совсем новым тоном большой усталости он еще пытался говорить стоя:
- Оппозиционеры и капитулянты бухаринского толка нагло клеветали, что у нас есть классовые противоречия, но...
Усталость свалила его, он поморгал, опустился на стул и закончил фразу совсем вяло, тихо:
- ... но наш ЦК дал отпор сокрушительный.
И всю середину лекции он прочел так. Было похоже, что или внутренний недуг внезапно обессилил его, или он потерял всякую надежду, что проклятые полтора лекционных часа когда-нибудь кончатся.
Он говорил похоронным голосом, спускаясь и до шепота, как будто все складывалось против него и против слушателей. Он как бы пробирался в дебрях и не предвидел выхода:
- Только материя абсолютна, а все законы науки относительны... Только материя абсолютна, а каждый частный вид материи - относителен... Нет нич-чего абсолютного кроме материи, и движение - вечный атрибут его...
Движение абсолютно - покой относителен... Абсолютных истин нет, всякая истина - относительна... Понятие красоты - относительно... Понятия добра и зла - относительны...
Слушал ли Степанов лекцию, нет ли, - но весь вид его, вытянувшегося в стуле, поблескивающего на аудиторию, выражал сознание важности проводимого
политического мероприятия и сдержанное торжество, что такое большое
культурное событие имеет место в марфинских стенах.
Вынужденно слушали лектора Яконов и Ройтман, потому что сидели так близко. Еще одна девушка из четвертого ряда в эпонжевом платьи вся подалась
вперед и слушала с легким румянцем. У нее появилось тщеславное желание задать лектору какой-нибудь вопрос, но она не могла придумать - какой.
Внимательно смотрел на лектора еще Клыкачев, чья узкая длинная голова высовывалась из мундирной густоты сидящих. Но он тоже не слушал: он сам вел политучебы и мог прочесть лекцию даже лучше, и знал хорошо, по каким инструктивным материалам сегодняшнее выступление приготовлено. Клыкачев просто от скуки изучал лектора - сперва прикидывал, сколько тот может получать в месяц, потом пытался определить его возраст и образ жизни. Ему могло быть около сорока, но пепельность, изрезанность лица, налитой багровый нос уводили за пятьдесят или говорили, что он много берет от жизни, и жизнь ему мстит.
Остальные все откровенно не слушали. Тоня и высокий лейтенант исписывали записками уже четвертый листок из блокнота, еще один лейтенант и Тамара играли в увлекательную игру: он брал ее сперва за один палец, потом еще за один, и так за всю кисть, она хлопала его другой рукой и вырывала кисть. И опять все шло сначала. Игра захватила их, и только на лицах, видных Степанову, они с хитростью школьников пытались сохранять строгость.
Начальник 4-й группы рисовал начальнику 1-й группы (тоже на коленях, пряча от Степанова), какую пристройку он думает сделать к своей уже работающей схеме.
Но до всех них хоть обрывками долетал еще голос лектора, - Клара же Макарыгина в однотонным ярко-синем платьи открыто облокотилась о спинку стула перед собой и спрятала лицо в скрещенные руки. Она сидела глухая и слепая ко всему, что происходило в этой комнате, она бродила в том черно-розоватом тумане, который бывает от сжатых придавленных век. Перемесь радости, смятения и тоски не оставляли ее со вчерашнего руськиного поцелуя. Все запуталось неразрешимо. Зачем был в ее жизни Эрик? И разве можно было им принебречь? Как можно было теперь Руську не ждать? И как можно было
его ждать? И как можно было оставаться с ним в одной группе, встречать его взгляд, и снова и дальше разговаривать? Перевестись в другую группу? Но не
самого ли Ростислава инженер-полковник решил перевести? Он вызвал его два часа назад, и тот до сих пор не вернулся. Кларе было легче, что он не вернулся до политучебы, и она убежала охотно на лекцию, чтоб отдалить свою встречу с ним. Однако, сегодня вечером их объяснение неизбежно. Уходя, он обернулся в дверях и обдал ее невыносимым упреком. Действительно, как это
должно казаться подло - вчера обещать ему, а сегодня...
(Она не знала, что никогда уже в жизни им не предстоит встретиться: Руська арестован и отведен в маленький тесный бокс в штабе тюрьмы. А в Вакуумной, в самый этот момент, майор Шикин в присутствии начальника Вакуумной взламывал и обыскивал Руськин стол.)
Силы снова прилили к лектору. Он оживился, поднялся на ноги и, размахивая большим кулаком, шутя громил убогую формальную логику, порождение Аристотеля и средневековой схоластики, павшую под напором марксистской диалектики.
Именно Марфина достигали самые свежие американские журналы, и недавно для всей Акустической Рубин перевел, и кроме Ройтмана уже несколько офицеров читало о новой науке кибернетике. Она вся покоится как раз на битой-перебитой формальной логике: "да" - да, а "нет" - нет, и третьего не дано. И "Двузначная логическая алгебра" Джона Буля вышла в один год с
"Коммунистическим манифестом", только никто ее не заметил.
- Вторым большим разделом диалектического материализма - это философский материализм, - погромыхивал лектор. - Материализм вырос в борьбе с реакционной философией идеализма, основателем которой является Платон, а в дальнейшем наиболее типичными представителями - епископ Беркли, Мах, Авенариус, Юшкевич и Валентинов.
Яконов охнул, так что в его сторону повернулись. Тогда он выразил гримасу и взялся за бок. Поделиться тут он мог бы разве с Ройтманом - однако, именно с ним-то и не мог. И он сидел с покорно-внимательным
лицом. Вот на это он должен был тратить свой последний выпрошенный месяц!..
- Нет необходимости доказывать, что материя есть субстанция всего существующего! - гремел лектор. - Материя неуничтожима, это бесспорно! И это тоже можно научно доказать. Например, сажаем в землю зерно - разве оно исчезло? - нет! оно превратилось в растение, в десяток таких же зерен. Была вода - от солнца вода испарилась. Так что, вода исчезла? Конечно, нет!!
Вода превратилась в облако, в пар! Вот как! Только подлый слуга буржуазии, дипломированный лакей поповщины, физик Оствальд имел наглость заявить, что "материя исчезла". Но это же смешно, кому ни скажи! Гениальный Ленин в своем бессмертном труде "Материализм и эмпириокритицизм", руководствуясь передовым мировоззрением, опроверг Оствальда и загнал его в тупик, что ему деваться некуда!
Яконов подумал: вот таких бы лекторов человек сто загнать бы на эти тесные стулья, да читать им лекцию о формуле Эйнштейна, да держать без обеда до тех пор, пока их тупые ленивые головы воспримут хоть - куда девается в
секунду четыре миллиона тонн солнечного вещества!
Но его самого держали без обеда. Ему уже тянуло все жилы. Он крепился простой надеждой - скоро ли отпустят?
Все крепились этой надеждой, потому что выехали из дому трамваями, автобусами и электричкой кто в восемь, а кто и в семь часов утра - и не чаяли теперь добраться домой раньше половины десятого.
Но напряженнее их ожидала конца лекции Симочка, хотя она оставалась дежурить, и ей не надо было спешить домой. Боязнь и ожидание поднимались и падали в ней горячими волнами, и ноги отнялись, как от шампанского. Ведь сегодня был тот самый вечер понедельника, который она назначила Глебу. Она не могла допустить, чтоб этот торжественный высокий момент жизни произошел врасплох, мимоходом - оттого-то позавчера она еще не чувствовала себя готовой. Но весь день вчера и полдня сегодня она провела как перед великим праздником. Она сидела у портнихи, торопя ее окончить новое платье,
очень шедшее Симочке. Она сосредоточенно мылась дома, поставив жестяную ванну в московской комнатной тесноте. На ночь она долго завивала волосы, и утром долго развивала их и все рассматривала себя в зеркало, ища убедиться, что при иных поворотах головы вполне может нравиться.
Она должна была увидеть Нержина в три часа дня, сразу после перерыва, но Глеб, открыто пренебрегая правилами для заключенных (выговорить ему сегодня за это! надо же беречь себя!) с обеда опоздал. Тем временем Симочку надолго послали в другую группу произвести переписку и приемку приборов и деталей, она вернулась в Акустическую уже перед шестью - и опять не застала
Глеба, хотя стол его был завален журналами и папками, и горела лампа. Так она и ушла на лекцию, не повидав его и не подозревая о страшной новости – о том, что вчера, неожиданно, после годичного перерыва он ездил на свидание с женой.
Теперь с горящими щеками, в новом платьи, она сидела на лекции и со страхом следила за стрелками больших электрических часов. В начале девятого
они должны были остаться с Глебом одни... Маленькая, легко уместившаяся между стесненными рядами, она не была видна из-за соседей, так что стул ее издали казался незанятым.
Темп речи лектора заметно ускорился, как в оркестре ускоряется вальс или полька на последних тактах. Все почувствовали это и оживились. Сменяя друг друга и впопыхах чуть смешанные с пенистыми брызгами изо рта, над головами слушателей проносились крылатые мысли:
- Теория становится материальной силой... Три черты материализма...Две особенности производства... Пять типов производственных отношений... Переход к социализму невозможен без диктатуры пролетариата... Скачок в царство свободы... Буржуазные социологи все это прекрасно понимают... Сила и жизненность марксизма-ленинизма... Товарищ Сталин поднял диалектический
материализм на новую, еще высшую ступень!.. Чего в вопросах теории не успел сделать Ленин - сделал товарищ Сталин!.. Победа в Великой Отечественной
войне... Вдохновляющие итоги... Необъятные перспективы... Наш гениально-мудрый... наш великий... наш любимый...
И уже под аплодисменты посмотрел на карманные часы. Было без четверти восемь. От регламента еще даже остался хвостик.
- Может быть, будут вопросы? - как-то полуугрожающе спросил лектор.
- Да, если можно... - зарделась девушка в эпонжевом платьи из четвертого ряда. Она поднялась и, волнуясь, что все смотрят на нее и слушают ее, спросила:
- Вот вы говорите - буржуазные социологи все это понимают. И действительно, это все так ясно, так убедительно... Почему же они пишут в своих книгах наоборот? Значит, они нарочно обманывают людей?
- Потому что им невыгодно говорить иначе! Им за это платят большие деньги! Их подкупают на сверхприбыли, выжатые из колоний! Их учение называется прагматизм, в переводе на русский: что выгодно, то и закономерно. Все они - обманщики, политические потаскухи!
- Все-все? - утончившимся голоском ужаснулась девушка.
- Все до одного!! - уверенно закончил лектор, тряхнув патлатой пепельной головой.
Ноша историка

Леонид Кацва: Я бы не гордился успехами московского образования

Оригинал взят у philologist в Леонид Кацва: Я бы не гордился успехами московского образования
Видеокамеры в классах, дутые рейтинги, хулиганы, с которыми ничего не сделать, и депрессивные родители. Почему не стоит гордиться успехами московского образования – об этом учитель истории Леонид Кацва рассказал корреспонденту издания "Православие и мир" Ксении Кнорре-Дмитриевой.



Так ли все хорошо в московском образовании?

По отчетам официальных лиц в московском школьном образовании все прекрасно – начиная от учительской зарплаты, которая в среднем якобы достигает 70 тысяч, и кончая результатами московского образования, где и средние баллы за ЕГЭ стремительно повышаются, и показатели на олимпиадах растут, и вроде бы даже международное исследование PISA отметило более высокие, чем раньше, результаты. Конечно, московское образование показывает довольно высокий результат по сравнению с общероссийским, но и уровень оплаты труда учителей в Москве значительно выше, чем в других регионах. Тем не менее я бы не сказал, что он настолько высок, как это выглядит по отчетам, – у подавляющего большинства учителей зарплата от 70 тысяч весьма далека.

Collapse )

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky


Ноша историка

Сначала фарс, а трагедия - потом?!



Ну, дожили!!

Давным-давно стало трюизмом приписанное Марксу мнение, что история повторяется дважды - сначала в виде трагедии, затем в виде фарса. Но трюизм этот в нашем богоспасаемом Отечестве крайне опасен. И не только потому, что история, вопреки мнению В.О. Ключевского, все же кое-кого ничему не учит (конкретно - некоторых политиков, словно в каком-то мазохистском экстазе продолжающих вновь и вновь наступать на те же грабли). А и потому, что бесконечное возвращение к уже пройденному и вроде бы осужденному и отвергнутому способно однажды дать обратный эффект. То есть, начавшись, как нечто забавное, в один прекрасный момент оно может дойти до превращения фарса в подлинную трагедию.

О чем это я?

Да все о том же. О пресловутом учебнике. Ну, том самом - единственно верном, официально одобренном и не допускающем никаких произвольных толкований.

Сейчас уже ясно, что фарсом было уже начало этой «истории с единым учебником истории». Предшествовало ей учреждение особой Высокой Комиссии аж при Президенте России под рекордно идиотским названием - «Комиссия по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России». Вселенский гомерический хохот на тему «А что, фальсификации на пользу интересам России комиссия сама будет производить, или для этого будет создана иная комиссия?» вроде бы чуток устыдил то ли ее членов, то ли Верховного куратора, и через пару лет комиссия благополучно почила в бозе.

Однако идея фальсификаций «ненужных», «вредных» как антитеза «нужным» и «полезным» благополучно реанимировалась в обильном «творчестве» одного из членов усопшей комиссии, новоявленного министра культуры В.Р. Мединского. Ну, того самого, который, начав с банального диссертационного плагиата, открытым текстом заявил, что факты истории никого не интересуют, и важна лишь их интерпретация, трактовка в нужном государству духе. Вслед за чем последовало (уже на уровне чуть ли не программной установки) требование незамедлительно начать фабрикацию новых, «белых» мифов о России, без которых нашему народу - ну, никак нельзя.

В одном из интервью опечаленный изобилием черных мифов министр и озвучил идею о необходимости подобного учебника. Правда, на «доктора исторических наук» при этом напала какая-то не присущая ему стыдливость, и он скромно заметил, что сам в авторы учебника не рвется, ибо не обладает достаточными знаниями. А вот верховным цензором и, так сказать, указующим и путеводящим перстом во тьме исторических заблуждений он стать готов.

Ну, а дальше … дальше подключилась тяжелая артиллерия в лице спикера Государственной думы С. Нарышкина, и фарс на уровне нелепого намерения стал плавно перетекать в конкретную организационную стадию.

Итак - свершилось! В октябре конкурс на создание Учебника стартует.

Получившие Высокое Задание по написанию Единственно Верного и Официально Одобренного учения о славном прошлом нашего Отечества приступили к делу со всей подобающей ему научной серьезностью. Обозначили наиострейший и архиважнейший вопрос нашей истории, вызывающий на постсоветском пространстве острые споры. Вопрос этот, если предельно упростить, сводится к одному: Сталин и сталинизм (шире - советская власть и коммунизм) - это хорошо или плохо?

Этот архиважнейший вопрос для соблюдения необходимой преемственности с остальными проблемами тысячелетней российской истории разбавили аж тридцатью другими, которые-де не менее важны и не менее спорны ...

Имею нехорошее подозрение, что все эти тридцать вопросов (весьма неоднозначных) потребовались лишь для того, чтобы показать: раз они неоднозначны, то столь же неоднозначен и тридцать первый. Ну, не всерьез же решились авторы затеи поставить в школьном учебнике окончательную точку в норманнской теории! Ясно, что включили ее в перечень лишь для того, чтобы, отталкиваясь от невозможности прекращения спора между норманистами и антинорманистами в обозримой исторической перспективе, исподволь протащить идею, что столь же неоднозначны и остальные вопросы, в том числе и о сталинских репрессиях. А раз так - то и ... не надо о них говорить. Вообще не надо! Никак не надо! А говорить о Сталине надлежит только в контексте его реформаторской деятельности. Для каковой цели - будьте уверены! - реформы и Ивана Грозного, и Петра Великого, и Сперанского, и Витте, и Столыпина будут изложены по схеме, позволяющей поставить в ряд великих преобразователей России и Его - великого корифея всех наук. Ну, а чтобы ни у кого из ученых мужей, все еще сохраняющих приверженность принципам исторической науки, сомнений в правильности сей методики не возникало, озвучена и вовсе гротескная идея сделать учебник и его концепцию предметом массового всенародного обсуждения...

А что?! Vox populi - vox dei. Против него, как известно, не попрешь. Именно идея всенародного референдума, посредством которого можно будет неопровержимо установить - были ли варяги Русью; больше или меньше Генриха VIII перерезал собственного народу Иван Грозный во имя торжества государственной идеи; Сталин персонально или народ вопреки Сталину победил проклятого Гитлера, - и должна показаться авторам идиотской затеи с Единственным Учебником столь же Единственно Верной.

Но [хватаю сам себя за пишущую руку] ... хватит злых ироний. Иронизировать можно, повторяю, лишь над фарсом. А он - на грани перерастания в трагедию. И я задаю себе простейшие вопросы:

- Допустим, написали они такой учебник. (А что?! Наверняка напишут. Отчего же не написать? Бумага - она, как известно, все стерпит).

- Допустим, провозгласили Сталина великим реформатором. (А что? Закономерный шаг на фоне недавних филипповских откровений. Эффективному менеджеру - и не быть великим реформатором? Смешно).

- Допустим, популярно объяснили учителям, что говорить о массовых бессудных репрессиях и иных милых подробностях сталинской (шире - советской) эпохи на уроках не следует. (А какую иную рекомендацию можно дать в этой ситуации учителям? Не для того же исключают упоминание о чем-то из учебника, чтобы об этом говорить?)

Дальше-то что? А если ученик спросит "Так что же, книги Солженицына и Шаламова, воспоминания узников лагерей - это фантастика? Придумка? Этого на самом деле не было, Марья Ивановна?" Что отвечать бедной Марье Ивановне??

Издали учебник. Гонорары (надо полагать, нехилые) получили. О чем и как говорить [точнее, не говорить] обозначили.

Ну, и?!

А куда денем рвы-накопители с останками казненных? А издания "Мемориала"? Компакт-диски с миллионами имен репрессированных? А миллионы реабилитированных в строго юридическом порядке? Опубликованные следственные дела? А Соловецкий камень? А расстрельные списки с собственноручными резолюциями людоедов? А океан людей в "Интернете", пишущих об этом? А «Маску Скорби» Эрнста Неизвестного? А «Черную книгу коммунизма»?
А (на уровне профессионалов исторической науки) неукоснительное требование опираться на совокупную историографию и исторические источники вопроса?

Куда вы это все денете, гг. (простите, "тт.") составители «единственно верного, официально одобренного …», и пр.? Вы что, всерьез полагаете, что все это можно будет спрятать? Обо всем этом можно будет заставить людей молчать?

Если ваша идея будет реализована, то страшной трагедией (а отнюдь не фарсом) станет уже то, что тем самым ложь будет уже официально возведена в принцип государственной политики. Будет декретировано возвращение к, казалось бы, канувшему в небытие советскому двоемыслию, когда официально, на школьных уроках, в печати и с высоких трибун говорили одно, а на кухнях вполголоса обсуждали совсем иное. И самое ужасное - этой лжи, этому двоемыслию будут учить наших детей. Строго официально!

Но еще большей трагедией может обернуться безумная идея преодолеть-таки это двоемыслие. Заставить говорить то и только то, что предписывает власть. Начать популярные разъяснения, что, если упомянутая выше Марья Ивановна, как честный человек и профессиональный педагог, скажет детям что-то сверх утвержденной программы, то будет она признана не соответствующей должности, которую занимает. (Вот только непонятно, по какой статье Трудового кодекса увольнять будут. Хотя ... кого и когда у нас это останавливало? Был бы человек, а статья всегда найдется).

Ну, а с читающими крамольные книги на исторические темы (и, тем паче, пишущими их) как надумают поступать? Так, как вознамерился поступить скоморох Задорнов с Гозманом, усомнившимся в благородных и человеколюбивых деяниях Смерша - «дать ему в морду»? Да ведь и было уже это - рукоприкладство в прямом эфире. И где реакция власти? Что, одобряет? Начнет реализовывать этот принцип в массовом порядке (тем более, что упомянутый скоморох еще и особо подчеркнул, что давать в морду думающим «не так» - это замечательная национальная традиция?

http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=GYLbfkqWTzM

Ну, а раз давать инакомыслящим в морду - это в принципе хорошо, но, так сказать, не совсем верно юридически, так, может быть, стоит подумать о том, как этот замечательный подход легитимизировать? А что? Действовала же в период Великих Реформ у Эффективного Менеджера замечательная статья Уголовного кодекса под номером 58 с верхним индексом 10. Соответствующее ведомство во избежание самосудов над смеющими что-то лопотать об историческом беспамятстве и сующим публике какие-то непонятные «исторические источники» даванием в морду пусть и займется! Сам же Великий Реформатор и разрешил некогда! Да и привлечением думающих «не так» к общественно-полезному труду там, где и стоит Маска Скорби, это же ведомство озаботится ... В полном соответствии с канонами правового государства.




Д.А. Медведев у подножия памятника тому, о чем в скором времени говорить школьникам будет ни в коем случае нельзя.
Ноша историка

СПИРИТИЧЕСКИЙ СЕАНС


Спиритический сеанс.

Ненаучно-фантастический рассказ-ужастик. Нервным и чрезмерно впечатлительным читать не обязательно. Всем остальным автор гарантирует подлинность фрагментов повествования, выделенных цветом, и по первому требованию любого читателя готов предоставить ссылки на приведенные высказывания по всей форме, принятой в научной литературе.

спириты

= = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = =

Дело, ради которого собрался президиум Российского исторического общества во главе со спикером Государственной думы РФ Сергеем Нарышкиным, было сугубо секретным. Точнее, секретным было не само дело (в открытой прессе, на телевидении и во всемирной паутине оно обсуждалось уже давно). Секретным был лишь способ обсуждения, как и каким образом надлежало выполнить архиважное государственное дело.

Собравшиеся медленно расселись вокруг круглого стола. Расстелили на нем огромный лист бумаги, испещренный буквами алфавита, цифрами и особыми каббалистическими знаками, расположенными по какой-то им одним ведомой системе. Положили в центр стеклянное блюдце. Убавили освещение и, замерев в полной тишине, очень медленно и осторожно подняли над блюдцем кисти рук, соединив большие пальцы, а мизинцы состыковав с мизинцами соседей. После чего указательными и средними пальцами все легонько-легонько коснулись блюдца.

Сергей Нарышкин, на правах спикера взявший на себя роль Главного Медиума, запрокинул голову так, так будто хотел прочесть нечто, написанное на потолке, и заговорил замогильным голосом:

- Вызываем дух товарища Сталина и членов сталинского Политбюро! Ответьте нам, госп …

На медиума тихонько зашикали.

- …товарищи! - срочно поправился контактер с потусторонними собеседниками. – Правительством и лично това … господином президентом нам поручено написать, так сказать, учебник истории. Единый. Универсальный. На все случаи жизни. Ответьте нам, правильной ли будет такая мысль, что учебников истории может быть много. Но стране нужен исторический канон, согласно которому во всех учебниках будет представлен установленный набор фактов и событий, а также отражены все «болевые точки» отечественной истории.

- Ну вот еще – много учебников!! – резко оборвал спикера-медиума министр культуры В.Р. Мединский. - Эта система — глупость, леность, помноженная на невежество и воровство. Никаких здравых объяснений я этому не вижу. Зачем 35 учебников только по истории России, рекомендованных Минобром, для изучения в средней школе?

Министр хотел добавить еще что-то, но увидел, как блюдечко вздрогнуло, шевельнулось, и вдруг резво побежало по буквам. Едва успевая удерживать на нем пальцы, собравшиеся читали ответ из потустороннего мира:

- Выход в свет "Краткого курса истории ВКП(б)" является крупнейшим событием в идейной жизни большевистской партии. С появлением "Краткого курса истории ВКП(б)" партия получила новое могучее идейное оружие большевизма, энциклопедию основных знаний в области марксизма-ленинизма.

Мединский нервно отдернул руки. Блюдечко остановилось. Впрочем, он довольно быстро овладел собой и вернул руки в прежнее состояние, так что пропущено оказалось немногое.

- Создавая "Краткий курс истории Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)", ЦК ВКП (б) исходил из следующих задач: 1) необходимо было дать партии единое руководство по истории партии, руководство, представляющее официальное, проверенное ЦК ВКП (б) толкование основных вопросов истории ВКП (б) и марксизма-ленинизма, не допускающее никаких произвольных толкований. Изданием "Курса истории ВКП (б)", одобренного ЦК ВКП (б), кладется конец произволу и неразберихе в изложении истории партии, обилию различных точек зрения и произвольных толкований важнейших вопросов партийной теории и истории партии, которые имели место в ряде ранее изданных учебников по истории партии ...

- Черт возьми! - раздался восхищенный шепот. – До чего велик был человек! Лучше и не скажешь.
- Так его же осудили! За культ и репрессии! За нарушение ленинских норм!
- Ну и что?! Это все хрущ с горбатым! А другие последователи, вы думаете, мнение об учебнике изменили?? Господин медиум, спросите-ка кого-нибудь из иных последователей великого человека.


Медиум снова закатил глаза к небу и вновь громко зашептал:

- Здесь еще большое количество недомолвок и противоречивой информации, при том что те, кто вершил историю последних 20 лет, находятся среди нас. Они знают, что было, и знают, как это было, и, считаю, что с ними напрямую должны работать будущие авторы новой концепции

Все напряглись. Блюдечко вновь побежало по буквам. И хотя оно всего лишь беззвучно скользило по бумаге, все не только прочли, но даже и услышали доносящийся из него шамкающий, гхэкающий и причмокивающий «холос»:

- Дорохие товариши! Был у нас, как я говорил, «Краткий курс истории партии», его раскритиковали. А что после этого дали? Ничего. А ведь такой колоссальный, не столько по времени, сколько по содержанию, период борьбы нашей партии, нашего народа за коммунизм, такие колоссальные изменения, которые произошли у нас в стране во всех областях, они же должны научно быть осмыслены, апробированы и даны выводы серьезно продуманного труда, на котором бы мы воспитывали людей. Нам нужно действительно, товарищи, соединить эту эпоху между Лениным и нашими днями, создать новый учебник, который бы мог быть преподнесен партии и народу от Центрального Комитета партии, в котором были бы собраны все лучшие идеи наших современников, все, что сделали наш народ и наша партия за это время. И на этой основе, на этой базе открыли бы перспективы дальнейшей борьбы нашей партии за коммунизм. Это, я считаю, не только наше внутреннее дело, это имело бы колоссальное значение для всего международного коммунистического движения.

Собравшиеся заворожено слушали.

- Если бы мы сумели, а мы должны суметь сделать действительно настоящий учебник по истории нашей партии, так, чтобы это учебное пособие можно было обсудить в ЦК, на Политбюро, может быть, на Пленуме ЦК партии и сделать его достоянием всего нашего народа.

- Так это же … же … уже 1966 год!! Это сам Леонид Ильич! - первым узнал его подкованный в истории А. Чубарьян. - Повторяет свои слова с секретного совещания Политбюро по идеологической работе!
- Вот и я давно говорил, что Едру пора вводить должность зама по идеологии и пропаганде! – ответил чей-то шепот.
- Тсссс!! Слушаем дальше! - прервало их несколько голосов сразу.

Увы, блюдечко замерло и замолкло.

- И-эх! Господин Чубарьян, господин Чубарьян!! - злобно скривив рот, прошипел Мединский. - Я все же доктор исторических наук! Мы и без ваших подсказок помним это высказывание пятьдесят шестого года у Леонида Ивановича Брежнева. А вот теперь он замолчал… Как мы у него теперь узнаем, нужны ли нам белые мифы о России? Ведь я уже устал повторять, что нельзя нам охаивать наше славное прошлое и лишать народ веры в его героические страницы! Уже сколько книг на эту тему мне Буровск… то есть, я хотел сказать, сколько книг я написал на эту тему?? Сталин знал толк в идеологии и промывании мозгов. Сейчас все пущено на самотек, и КПД, естественно, ниже плинтуса. Придется вам финансирование сократить!

- Тссс!! - раздались голоса. - Оно ПИШЕТ!!

Блюдечко уже вновь, причем без наложения рук, не только бодро бегало, но и громко вещало, как радиоточка.

- Ведь доховариваются же (послышались знакомые чмоки) некоторые наши писатели (а их публикуют) до того, что якобы не было залпа Авроры, что это, мол, был холостой выстрел и т. д., что не было 28 панфиловцев, что их было меньше, чуть ли не выдуман этот факт, что не было Клочко и не было его призыва, что «за нами Москва и отступать нам некогда».
Доховариваются
(чмок) прямо до клеветнических высказываний против Октябрьской революции и других историсских (чмок) этапов в хероической истории нашей партии и нашего советского народа.
Разве это не может не вызывать серьезной тревохи у нас? И оно должно вызывать у нас тревоху прежде всего потому, что не дается должного отпора всем этим фактам и искажениям фактов.


- Так ведь … не выдержал грамотный Чубарьян, вступая в прямой диалог с духом. - Так ведь мифологичность истории о панфиловцах, Леонид Ильич, установлена на строго юридическом уровне! Расследование было! Это научно и юридически установленный факт!

- Факты никого не интересуют! – сурово обращаясь ко всем присутствующим, заговорил министр культуры. - В национальном мифотворчестве интересно представление об истории. Ведь никого же не интересует, кто были на Диком западе индейцы и ковбойцы, и какие у них были взаимоотношения. Интересует красивая история, интересует вестерн. Легенда. И американцы в этом отношении гениальные мастера по созданию позитивных легенд о себе.
Никогда в результате предыдущих войн Россия не теряла столько людей, территорий и богатств, которые мы веками накапливали. Никогда! Мы фактически находимся в границах царя Алексея Михайловича – отца
… отца…
- (Петра I – шепнул министру на ухо Чубарьян). Нет, даже не Алексея Михайловича. Он уже объединился с Украиной. Все-таки – Михаила Федоровича. То есть мы откинуты к первым Романовым. Всё, что триста лет собирала империя и потом дособирал Советский Союз, оказалось, как мне кажется, утеряно навсегда. Потому что сознание уже промыто, а как это все должно возвращаться, непонятно. Вот такая история. Вы как политики-гуманитарии просто обязаны это понимать и желательно рассказывать другим.

- Нужен, нужен единый учебник!! – не выдержав, загалдели присутствующие.

- Не вижу острой необходимости в едином учебнике, поскольку нынешние учебники не отличаются друг от друга! – патетически воскликнул не желающий сдаваться Чубарьян - Необходим консенсус в образовательном процессе. А для этого историческому сообществу нужно составить перечень фактов и событий, «болевых точек», которые должны быть представлены в любом учебнике. Эти точки сегодня раскалывают историческое сообщество, но их немного

- Отсствие (чмок) такого учебника и дает повод разного рода «критикам» перетряхивать нашу историю – назидательно произнес потусторонний голос. Ведь есть же у нас такие теоретики, которые ховорят о так называемом преждевременном свертывании нэпа, критикуют партию за якобы допущенные ошибки, и всячески выискивая эти ошибки и выпячивая их на первый план при осуществлении индустриализации страны, коллективизации сельского хозяйства, за решительную борьбу нашей партии с троцкизмом и другими антипартийными хруппами.

- Да, да, да!! - закричали все хором, уже не опасаясь спугнуть разговорившегося духа. - Пора заткнуть рты всем этим Резунам и Солониным! Ведь на святое грязь льют! На нашу Великую Победу! Договорились до того, что мы первыми напасть на Гитлера хотели! И что поляков в Катыни мы, а не немцы, расстреляли!

- Чего только не пишут (чмок) о Великой Отечественной войне! - охотно подхватил дух Брежнева. - А про Малую землю уже и забыли! Анехдоты рассказывают, что товарищ Сталин со мной советовался, когда Курскую битву начинать, а про Малую землю не пишут!Вот и Михаил Андреевич ховорит, что вот при всем этом вызывает беспокойство то, что наши газеты и наши партийные журналы не дают глубокого, аргументированного анализа и не подвергают настоящей партийной критике вот эту клевету.

- Я не подготовлен, как, очевидно, и другие товарищи к подробному разбору во всех аспектах состояния идеологической работы
– тут же подключился старческий, но уверенный голос Суслова. Но вопрос, поднятый товарищем Брежневым, очень правильный и, я бы сказал, очень интересный. На самом деле, товарищи, состояние идеологической работы не может не вызывать у всех нас тревогу. Вот и товарищ Полянский сказать хочет

- А это кто?– недоуменно спросил было доктор исторических наук Мединский, но, столкнувшись с презрительным взглядом Чубарьяна, замолк.

- Я думаю, правильно сказал здесь товарищ Брежнев - бодро заговорил дух Полянского. - Я, как первый заместитель Председателя Совета Министров СССР, курирующий сельское хозяйство, говорю, что оно потому и не в полной мере отвечает задачам, которые ставят перед ним наша партия и лично дорогой Леонид Ильич Брежнев, что плохи наши учебники истории, не пропагандирующие хозяйственный опыт! Нам нужен учебник по истории партии, нам нужен марксистский учебник по истории СССР, нам нужен марксистский учебник по политэкономии. То, что мы имеем сейчас, это никого не удовлетворяет. Я думаю, правильно, что нужно поручить отделам или группе товарищей создать такое учебное пособие.

Собравшиеся было зааплодировали, но замерли, услышав раздавшийся из блюдца голос со странно знакомым грузинским акцентом:

- Так получается: одны изучают историю партии и нэ считают себя обязанными Маркса изучат; другие изучают диалектыческий материализм и нэ считают себя обязанными изучать историю партии Лэнина-Сталина.
И вот теперь у историков партии переполох: есть история партии, есть исторический материализм, две разные дисциплины, – рассуждают они. Вот это функциональное расщепление, оно и помутило сознание людей, и поэтому они считают выход курса истории партии величайшим событием.


- Ми им сознание быстро поправим, товарищ Сталин! В Ухта-Печоре или на Колыме!
- ядовито произнес кто-то как бы из-под стола. И тоже с акцентом.

- Падажди, Лаврентий, - мягко остановил дух ретивого соратника голос товарища Сталина. - Никакого величайшего события здесь нет. Но так как вы расщепылы марксизм на части, на историю партии, на диамат, на исторический материализм, – никто нэ хочет все эти дисциплины изучат. Вот и получился переполох в головах людей. А между тем эта книга – «Краткий курс» - замечательна тем, что она все это объединяет. Весь фокус, весь секрет в этом и состоит.

Слушатели-спириты ошеломленно молчали.

- Все поняли, что нам нужно? – грозно произнес, наконец, спикер-медиум. - Поняли, как надо работать? В едином учебнике истории должна быть отдельная глава на философскую и экономическую темы!

- Поняли, поняли! – раздались голоса. И лишь учитель-историк, глава методического центра департамента образования Москвы Андрей Лукутин робко спросил:

- Педагогов волнует, сколько человек будут контролировать учителя, чтобы он не отклонился от курса? Что делать с учеником, если он сообщит о фактах, выходящих за рамки единого учебника?

Сергей Нарышкин в ответ хотел было предложить учителю присоединиться к рабочей группе РИО, чтобы снять все вопросы, но поперхнулся, услышав из блюдечка:

- А вот это любознателному учытелю как раз может объяснит таварыщ Берия!

- Да, да, именно так! – зааплодировал Мединский. - Спасибо, товарищ Сталин! Вы большой ученый! В истории, как и в языкознании, знаете Вы толк! Вы до сих пор остаетесь эффективным менеджером! Все, все, решено! Пишем новый единый учебник со вставкой на темы не только философии и экономики, но и психологии! Ведь суть истории — воспитание в детях психологии победителя! Поэтому любой период истории России нужно преподавать в контексте с событиями всемирной истории того же периода. Нынешняя разорванность этих двух курсов порождает безумную мифологию, например, о кровавости Ивана Грозного. Это будет замечательная книга!! А то дети даже не знают в итоге, что он был современником мушкетеров и кардинала Мазарини!

Чубарьян вновь поморщился и дернул было Мединского за рукав, но вдруг из блюдечка зазвучал новый, весьма бодрый и опять-таки знакомый картавый голос:

- Товагищ Мединский! Товагищи! Очень поздгавляю Вас с успехом! Чгезвычайно понгавился мне Ваш замысел! Пгедлагаю название для новой книги: "Гусская истогия в самом сжатом очегке". Огигинальное стгоение и изложение. Читается с ггомадным интегесом. Надо будет, по-моему, пегевести на евгопейские языки. Позволю себе одно маленькое замечание. Чтобы она была учебником (а она должна им стать), надо дополнить ее хгонологическим указателем. Поясню свою мысль; пгимерно так: 1) столбец хгонологии; 2) столбец оценки бугжуазной (кратко); 3) столбец оценки Вашей, магксистской, с указанием стганиц Вашей книги.

На этом месте речи картавый голос заметно возбудился и перешел с кабинетного стиля на громогласную митинговую тональность:

- Учащиеся должны знать и Вашу книгу, чтобы не было вегхоглядства, чтобы знали факты, чтобы учились сгавнивать стагую науку и новую!

Я от всей души гекомендую это сочинение габочим всех стран! Эту книгу я желал бы видеть гаспгостранённой в миллионах экземплягов и пегевёденной на все языки, так как она даёт пгавдивое и необыкновенно живо написанное изложение событий, столь важных для понимания того, что такое пголетагская геволюция, что такое диктатуга пголетагиата. Эти вопросы подвеггаются в настоящее вгемя шигокому обсуждению! Но, пгежде чем пгинять или отвеггнуть эти идеи, необходимо понять всё значение пгинимаемого гешения!


Картавый голос перевозбудился до такой степени, что лихорадочно метавшееся стеклянное блюдце на одном из крутых зигзагов вылетело по касательной за пределы стола и, врезавшись в планшетник Мединского, осыпало всех присутствующих мелкими осколками. Картавый голос сразу умолк.

Участники сеанса остолбенело молчали, выражая лицами безмерное восхищение и благодарность.

- Ну, все, господа – прервал затянувшееся молчание ответственный секретарь РИО Андрей Петров. – Сеанс окончен. Задача ясна. Как ее выполнять – тоже. Приглашаю в рабочую группу всех участников заседания, чтобы к 1 ноября подготовить концепцию единого учебника.