?

Log in

No account? Create an account
Борис Георгиевич Бажанов (1900-1982) — сотрудник аппарата ЦК ВКП(б), помощник (личный секретарь) И.В. Сталина в 1923—1927 гг. Получил широкую известность благодаря книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина», первое издание которой вышло в Париже в 1930 году, после его побега из СССР в 1928 году. Ниже приводится фрагмент из воспоминаний Бориса Бажанова по изданию 1992 года.



Пора поговорить о товарище Сталине. Теперь я его хорошо знаю, даже, пожалуй, очень хорошо. Внешность Сталина достаточно известна. Только ни на одном портрете не видно, что у него лицо изрыто оспой. Лицо невыразительное, рост средний, ходит вперевалку, всё время посасывает трубку. Разные авторы утверждают, что у него одна рука повреждена и он ею плохо владеет. Впрочем, дочь Светлана говорит, что у него плохо двигалась правая рука, а большевик Шумяцкий писал в советской печати, что Сталин не мог согнуть левую руку. По правде сказать, я никогда никакого дефекта такого рода у Сталина не замечал. Во всяком случае, я иногда видел, как он делал правой рукой широкие и размашистые жесты – её он мог и согнуть и разогнуть. В конце концов, не знаю – никогда Сталин при мне никакой физической работы не делал – может быть и так, что его левая рука была не в порядке. Но я никогда не нашёл случая это заметить.

Read more...Collapse )

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Что такое кибернетика?
Любопытная статейка в журнале "Техника - молодежи", № 8 за 1952 г.

Автор - конечно же, лауреат Сталинской премии.







Известная немецкая актриса (блондинка и просто красавица) Сильвана Хайсенберг написала в начале этого года на странице канцлера Меркель в фейсбуке открытое письмо, в котором выразила всю степень своего презрения к ней. На днях в действие вступил новый закон о цензуре, известный в Германии как «закон Хайко Мааса», и в фейсбуке тут же был заблокирован аккаунт Сильваны Хайсенберг (Silvana Heißenberg).
Я перевел текст ее обращения к Меркель и прокомментировал его:

Вы самый презираемый и преступный федеральный канцлер, которого когда-либо вынужден был терпеть немецкий народ.

Вы преднамеренно и противозаконно, во вред немецкому народу, импортировали в нашу страну террор, войну, бедность и смерть, которые несут нам нелегальные паразиты, прикрывающиеся маской беженцев, сотни тысяч наёмников и террористов ИГИЛ и другие, за плечами которых тяжёлые преступления.
В соответствии с параграфом 16а Основного Закона в Германии НИКТО не имеет права получить у нас убежище (азюль), если он приехал к нам из безопасной третьей страны – таким образом, ВСЕ ВАШИ «гости» находятся в Германии нелегально.
Кроме того, Вами было противоправно и умышленно прекращено действие Дублинского и Шенгенского соглашений.

При вступлении в должность Вы дали присягу, среди прочего, «защищать немецкий народ от вреда» – но ежедневно делаете противоположное.
На Вас не лежит обязанность заботиться о проблемах «всех людей», на вас лежит единственная обязанность заботиться о благе НЕМЕЦКОГО НАРОДА – только это является Вашей обязанностью; Вы являетесь не кем иным, как слугой НЕМЕЦКОГО НАРОДА, потому что вся власть исходит от народа, но НЕ ОТ ВАС.

И Вы не заботились НИ ОБ ОДНОЙ из потребностей немецкого народа.

Вы сознательно натравили людей друг на друга, раскололи нацию и разрушили целые семьи.
Вы утверждаете, что у нас, немцев, дела сегодня идут как никогда хорошо?

Общественные мероприятия из-за Ваших НЕЛЕГАЛЬНЫХ ГОСТЕЙ приходится теперь усиленно охранять, огораживать и защищать при помощи полицейских, вооружённых автоматами.

У нас теперь есть защищённые зоны для женщин, которые ищут спасения от так называемых «ищущих спасения беженцев», с тем, чтобы они не стали жертвами сексуального насилия со стороны Ваших РАСПОЯСАВШИХСЯ ГОСТЕЙ.

Ежедневно Ваши ГОСТИ совершают преступления, связанные с насилием.

Бедность среди пожилых людей и среди детей при вас стала такой высокой, как никогда прежде. Почти 1 миллион немцев живут на улице. ВАШЕЙ ЗАДАЧЕЙ было помочь этим людям, а не переполнять Европу чуждыми в культурном отношении интервентами и обеспечивать их всем необходимым за счёт НАШИХ тяжело заработанных миллиардов, которые мы вносим в казну государства в качестве налогов.

Вы требуете уважения к себе?
ВАШИХ, в большинстве своём преступных интервентов, которые насилуют и убивают людей в Германии, Вы к тому же ещё защищаете, называя их «жертвами правой травли».

Если Вы хотите уважения и у вас при этом была бы в наличии совесть, то Вы бы за свои преступления сами на себя подали в суд.

Если наша правовая система в конце концов не применит в отношении Вас законы, то это придётся взять на себя народу, потому что вся власть исходит исключительно от народа, это немецкий народ является ВАШИМ ШЕФОМ! А Вы – никто.

Ещё ни один федеральный канцлер ФРГ не принёс сознательно немецкому народу столько ущерба и страданий и ещё ни один не был так ненавистен, как Вы, что Вам самой пришлось прочувствовать во время КАЖДОГО предвыборного мероприятия, в котором Вы принимали участие.

Для 2019 года я желаю только одного: чтобы Вы и вся Ваша свита встали перед настоящим судом и были осуждены им как минимум на пожизненное лишение свободы.

Государственной измены такого уровня в отношении управляемого народа до сих пор ещё не было в истории ФРГ.

Проплаченные, ханжеские комментаторы, которые без устали лижут вам одно место (в оригинале звучит гораздо резче, что я не решился перевести на русский язык, – die Ihnen noch den Enddarm lecken), которые не способны ясно и самостоятельно думать, могут не стараться и отказаться от сочинения дифирамбов Вам, потому что таких людей никто всерьёз не воспринимает.
Я глубоко презираю Вас и желаю Вам получить Ваше справедливое наказание.

С наивысшим презрением к Вам актриса, ставшая теперь при помощи ваших, наработанных ещё в Штази методов, бывшей актрисой
Сильвана Хайсенберг.

============

Мой комментарий:

Видно невооружённым глазом, что в германском обществе накопился очень большой потенциал ненависти к канцлеру Ангеле Меркель. Я лично за 25 лет своего проживания в ФРГ с таким феноменом не сталкивался.

Беспрецедентно также презрение, давление и сопротивление её политике, которое оказывается из-за рубежа, в том числе и со стороны президента самого большого и сильного государства Запада Дональда Трампа.

То, что в последние дни снова и снова на глазах у общественности у Ангелы Меркель происходят приступы какой-то дрожи и судорог во всём теле (что символично, происходит это у нее каждый раз, когда звучит гимн ФРГ, что позволяет некоторым ехидным комментаторам говорить об «акте экзорцизма», – неприязнь Меркель к символам немецкого государства известна), говорит о том, что и её здоровье уже не выдерживает таких эмоциональных нагрузок.

Почему она это делает, почему так насилует собственное здоровье, почему не бросит всё и не уйдёт на пенсию? Держат ли её финансовые олигархи на каких-то крючочках из её комсомольской биографии в ГДР и не дают уйти из политики, или это так проявляется её личное упрямство (очень распространённая у немцев черта характера) – кто это знает?

Мне ясно одно – она сторонница теории Карла Поппера об открытом обществе, и в этом она союзница миллиардера-филантропа Джорджа Сороса и стоящих за ним ещё более «жирных финансовых котов» (по-видимому, Ротшильдов) и во что бы то ни стало (после меня хоть потоп!) хочет осуществить леволиберальный глобалистский план создания мирового государства с попутной ликвидацией суверенных национальных государств и народов, их создавших.

Она прогрессистка, желающая – ни много, ни мало – блага для всего человечества (дорога в ад, как известно, всегда выстилается добрыми намерениями) и одновременно спасения планеты от этого же человечества.

Когда имеешь такие масштабные цели, то благо и «мелкие» интересы какого-то там «немецкого народа», к чему апеллирует Сильвана Хайсенберг, интересовать не могут. Помните слова ещё одного великого спасителя человечества, известного В. И. Ленина: «...пусть 90 процентов русского народа умрет, но 10 процентов доживет до мировой революции...»? Вот такого же типа человек наша фрау канцлер.

https://web.facebook.com/photo.php?fbid=631450384030389&set=a.568411813667580&type=3&theater


Порадовала карта наступления российской армии в Грузии, в Пятидневную войну, которую увидел вот здесь: http://zampolit-ru.livejournal.com/11840954.html. Первый раз вижу, чтобы на англоязычной карте русская армия была бы указана как "свои" или "дружественные" силы, то есть СИНИМ ЦВЕТОМ. Вообще, у военных всего мира существует правило: свои войска обозначаются синим, зелёным, голубым цветом (в зависимости от страны), а вот ПРОТИВНИК ВСЕГДА КРАСНЫЙ.
Потому что красный цвет это интуитивно понятный цвет опасности: именно поэтому предупреждающие об опасности таблички на производстве красные, запрещающий сигнал светофора — красный, левый бортовой огонь на судне или летательном аппарате тоже красный (правило "имеешь помеху справа — уступи", действует и при расхождении судов и летательных аппаратов, таким образом видишь красный огонь — ты должен уступить дорогу, видишь зелёный — должны уступить тебе).
В дореволюционной, исторической России такой принцип (противник — всегда красный) тоже соблюдался:
Read more...Collapse )



Дмитрий Хмельницкий

Молотов и Орджоникидзе цитируют Гитлера. Первый шаг к пакту Молотов – Риббентроп



В речи, произнесенной 31 января 1935 года на VII съезде Советов в Москве, нарком тяжелого машиностроения СССР Серго Орджоникидзе самым странным образом процитировал Адольфа Гитлера.

Орджоникидзе:

«В своей книге “Моя борьба” господин Гитлер, убеждая своих сторонников в невыгодности для Германии военного союза с Советским Союзом, говорит:

“Всеобщей моторизации мира, которая в ближайшей войне сыграет колоссальную, решающую роль, мы не могли бы противопоставить почти ничего. Сама Германия в этой важной области позорно отстала. Но в случае такой войны она из своего немногого должна была бы еще содержать Россию, ибо Россия не имеет еще ни одного своего собственного завода, который сумел бы действительно сделать, скажем, настоящий живой грузовик”. (Смех, аплодисменты.)

Все эти хвастливые заявления господина Гитлера свидетельствуют только о полном его невежестве в вопросах хозяйственного и технического развития Европы вообще и нашей страны в особенности. (Бурные аплодисменты.)

Что касается вопроса о военном союзе с Германией, то мы никогда не думали и не помышляли заключать такой союз. Это прекрасно известно всем и, надо полагать, известно и господину Гитлеру, во всяком случае, господину Гитлеру не придется об этом беспокоиться. (Аплодисменты, смех.)

Господин Гитлер может быть спокоен, что ему не придется выделять для нашей Красной армии ни одного мотора, ни одного грузовика. СССР в этом не нуждается. (Бурные аплодисменты.)

Как известно, вся политика нашего правительства направлена на сохранение мира, но мы великолепно знаем капиталистический волчий закон о том, что уважают только сильного, а слабых бьют. Исходя из этого, мы, ведя настойчивую политику мира, в то же время не забывали и не забываем об обороне нашей великой родины. (Шумные аплодисменты.)

Председатель Совета народных комиссаров тов. Молотов в своем докладе на Съезде Советов заявил, что количество механических лошадиных сил на одного красноармейца в нашей армии выросло в четыре раза. Тов. Тухачевский в своем вчерашнем блестящем выступлении вам более подробно излагал, как наша Красная армия снабжена моторами, грузовиками и другими средствами обороны. Мы это целиком подтверждаем и заявляем, что поставки тяжелой промышленности для Красной армии за эти годы увеличились в четыре-пять раз. И разрешите сегодня заявить VII Съезду Советов, что тяжелая промышленность готова выполнить свои обязательства в отношении обороны страны. Она даст нашей Красной армии все необходимое для того, чтобы границы нашей великой родины были неприступными для наших врагов (Бурная овация, крики: “Ура!” Весь съезд встает.)» [1].

Эта ситуация интересна во многих отношениях. Не помню другого случая, кроме как на VII съезде Советов, чтобы первые лица советского правительства цитировали «Майн Кампф», да еще и близко к тексту. Еще пикантнее то, что Орджоникидзе процитировал именно то место из книги Гитлера, которое опровергает традиционный (в будущем) советский тезис о причинах нападения Германии на СССР.

Во всей советской исторической литературе (а из нее — и в западной) принято было утверждать, что Гитлер изначально очень хотел напасть именно на Советский Союз и писал об этом еще в «Майн Кампф». Поэтому вопрос о том, почему он это сделал, даже ставить бессмысленно. Хотел напасть — и напал.

Однако Гитлер в «Майн Кампф» писал не совсем это. В 14-й главе, из которой приведена цитата, Гитлер рассуждает о том, какой союз более выгоден Германии в ее борьбе за расширение территорий и укрепление ее позиции в качестве великой континентальной державы — с Англией против России или с Россией против Англии [2]. И делает вывод, что союз с Англией против России более выгоден, чем союз с Россией против Англии. При этом в качестве главного аргумента против союза с Россией Гитлер приводит не отвращение к большевистскому режиму и не исходящую от него опасность (о чем тоже идет речь), а военную слабость Советского Союза.

При этом Гитлер подчеркивает, что в том слабом положении, в котором находится Германия, союз с Россией был бы внешнеполитически более опасен, чем полезен:

«Союз, который не ставит себе целью войну, бессмыслен и бесполезен. Союзы создаются только в целях борьбы. Если даже в момент заключения союза война является еще вопросом отдаленного будущего, все равно, стороны непременно будут иметь в виду прежде всего перспективу военных осложнений. Глупо было бы думать, что какая бы то ни было держава, заключая союз, будет думать иначе. Одно из двух: либо германско-русская коалиция осталась бы только на бумаге, а тем самым потеряла бы для нас всякую ценность и значение; либо такой союз перестал бы быть только бумажкой и был бы реализован, и тогда весь остальной мир неизбежно увидел бы в этом предостережение для себя. Совершенно наивно думать, будто Англия и Франция в таком случае стали бы спокойно ждать, скажем, десяток лет, пока немецко-русский союз сделает все необходимые технические приготовления для войны. Нет, в этом случае гроза разразилась бы над Германией с невероятной быстротой».

***

Серго Орджоникидзе возглавлял в это время самый важный и самый мощный наркомат страны. В Политбюро он курировал строительство тяжелой и военной промышленности. Внешнеполитические заявления (а цитирование канцлера Германии в публичной речи члена Политбюро нельзя рассматривать иначе) в его компетенцию не входили. Они были прерогативой Сталина и Молотова. Вряд ли и книга Гитлера входила в сферу интересов Орджоникидзе. Зато она, несомненно, входила в сферу интересов Сталина, для которого и был, видимо, сделан ее перевод на русский язык. В обычных издательствах «Моя борьба» на русском языке в 20–40-е годы не издавалась [3]. Маловероятно, что Орджоникидзе (точнее его референты, готовившие речь) мог цитировать Гитлера по собственной воле, без распоряжения Сталина.

Орджоникидзе блефует, издеваясь над невежеством Гитлера в области советской экономики. «Моя борьба» писалась в 1924 году, когда собственной автомобильной, тракторной, танковой и авиационной промышленности в СССР действительно не существовало. Она начала строиться только в 1929 году. Процитированная Орджоникидзе гитлеровская оценка состояния вооружений в СССР полностью соответствовало реальности 1924 года.

А вот к 1935 году положение с военной техникой действительно сильно изменилось, о чем Орджоникидзе и сообщает Гитлеру. Фактически, до сведения Гитлера доводится тот факт, что единственное серьезное препятствие на пути военного союза между Германией и СССР устранено: Советский Союз обладает мощной моторизованной армией.

К тому же Англия до 1935 года не изъявляла ни малейших желаний вступать в союз с Германией против России (и не было особых шансов, что такое желание у нее возникнет в будущем). Получалось, для реализации изложенных в «Майн Кампф» внешнеполитических планов у Гитлера остается единственный путь — союз с СССР.

***

На VII съезде Советов в начале 1935 года не только Орджоникидзе цитировал Гитлера. В речи Молотова тоже прозвучали выдержки из «Моей борьбы», но другие.

Имеет смысл привести весь пассаж из речи Молотова, касающийся отношений с Германией:

«Нельзя закрывать глаза на изменения, происшедшие в советско-германских отношениях с приходом к власти национал-социализма. Про себя мы можем сказать, что у нас не было и нет другого желания, как иметь и дальше хорошие отношения с Германией. Всем известно, что Советский Союз проникнут глубоким стремлением к развитию отношений со всеми государствами, не исключая и государств с фашистским режимом. Однако на пути советско-германских отношений возникли серьезные затруднения за последний период.

Конечно, не сверхнационалистические расистские теории о немецком народе как “господине” всего мира являются препятствием к развитию советско-германских отношений. Будучи не совсем высокого мнения об этих “теориях” (смех, аплодисменты), мы не скрываем своего глубокого уважения к германскому народу как одному из великих народов современной эпохи (аплодисменты). Мы — интернационалисты — доказали на деле высокое уважение советской власти как к большим, так и к малым народам, как к народам Советского Союза, так и к народам других стран. В этом один из признаков великой силы принципов советской власти. Наоборот, в реакционных расистских теориях мы видим признак обреченности…

Итак, дело не в этих “теориях”, а в том, что именно лежит в основе внешней политики теперешней Германии. Мы вынуждены поставить этот вопрос прямо, поскольку ясность в наших взаимоотношениях может принести только пользу. Одно обстоятельство привлекает наше особое внимание. Я имею в виду заявление господина Гитлера по поводу России в его книге “Моя борьба”, которая теперь особенно широко распространяется в Германии. В этой книге мы читаем следующее:

“Мы, национал-социалисты, сознательно подводим черту под внешней политикой Германии довоенного времени. Мы начинаем там, где Германия кончила шестьсот лет назад. Мы кладем предел вечному движению германцев на юг и на запад Европы и обращаем взор к землям на востоке. Мы прекращаем, наконец, колониальную и торговую политику довоенного времени и переходим к политике будущего — к политике территориального завоевания.

Но когда мы в настоящее время говорим о новых землях в Европе, то мы можем в первую очередь иметь в виду лишь Россию и подвластные ей окраинные государства.

Сама судьба как бы указывает этот путь” (курсив автора книги. — В.М.).

Должны ли мы проходить мимо таких заявлений главы теперешнего германского правительства? Очевидно, не должны. Должны ли граждане Советского Союза знать об этих заявлениях в отношении СССР? Мы считаем, что должны (аплодисменты).

И мы спрашиваем после этого: указанное заявление Гитлера о России, повторяемое теперь все в новых и новых изданиях этой книги, остается ли оно в силе? Остается ли в силе заявление господина Гитлера о необходимости перехода к “политике территориальных завоеваний” на Востоке Европы и о том, что “когда мы (национал-социалисты) говорим о новых землях в Европе, то мы можем, в первую очередь, иметь в виду лишь Россию и подвластные ей окраинные государства?” По-видимому, это заявление остается в силе, ибо только при этом предположении становится понятным многое в теперешних отношениях германского правительства с Советским Союзом, равно как и к проекту Восточного пакта.

Именно поэтому мы не считаем возможным проходить мимо этих заявлений господина Гитлера. Пусть трудящиеся Советского Союза знают, как обстоит дело. Ничего, кроме внесения ясности в этот вопрос, мы не добиваемся. И так как указанные заявления г. Гитлера остаются, очевидно, в силе, мы будем считаться с этим фактом и сделаем из этого выводы для себя (бурные, продолжительные аплодисменты)» [4].

Стоит отметить, что если взаимоотношениям с Америкой в стенограмме речи Молотова уделена 21 строчка, с Англией — 18 строчек, с Францией — 11, с Польшей — 7 строчек, то с Германией — полторы страницы, 66 строчек.

И характер этого текста совсем иной. Все другие страны упомянуты в обезличенном контексте, без всяких эмоций (кроме сухо-враждебных) и без всяких обращений к ним, даже завуалированных.

Описание отношений с Германией не только чрезвычайно эмоционально, но представляет собой, по сути, обращение к канцлеру Германии.

Указывая на «затруднения», возникшие между странами, Молотов сразу же подчеркивает, что они не носят идеологического характера. Что к государственному германскому расизму в СССР относятся скорее с юмором, чем с отвращением, а к германскому народу — с глубоким уважением. Такая расстановка приоритетов подтверждается ремарками «смех в зале» и «аплодисменты».

Молотов цитирует известный кусок из книги Гитлера, где говорится о том, что в качестве объектов территориальной экспансии Гитлер рассматривает «Россию и подвластные ей окраинные государства», и требует объяснений по поводу того, остается ли оно в силе или нет.

На первый взгляд, Молотов требует элементарных заверений, что Гитлер больше не рассматривает восточные территории в качестве будущей добычи.

Фактически, ситуация сложнее и интереснее.

Гитлер пишет: «…Когда мы в настоящее время говорим о новых землях в Европе, то мы можем в первую очередь иметь в виду лишь Россию и подвластные ей окраинные государства».

Странно, но описанная им ситуация не касается не только будущего (1935), но и настоящего (1924) положения дел.

В 1924 году Советский Союз, в отличие от довоенной Российской империи, вовсе не имеет «подвластных ему окраинных государств».

Бывшие «окраинные государства» — Литва, Латвия, Эстония, Финляндия, Польша — не только не подвластны СССР, но и находятся с ним в заведомо плохих отношениях.

В речи Молотова об этом говорится глухо и только в отношении Польши [5]. Что касается остальных, то «дружественность своей политики в отношении этих государств советская власть подчеркнула специальным заявлением о признании неприкосновенности и полной экономической и политической независимости этих стран» [6].

В такой ситуации прямая военная агрессия Германии против СССР становится физически невозможной, просто ввиду отсутствия общей границы. Их разделяет широкая полоса независимых государств — несколько сот километров.

Можно легко предположить, что, излагая в 1924 году свои вполне абстрактные стратегические планы далекого будущего, автор «Моей борьбы» автоматически рассматривал расклад сил в Европе в привычных довоенных категориях, где под Россией с подвластными ей окраинными государствами подразумевалась гипотетическая Российская империя, а не недавно возникший и непонятно насколько устойчивый Советский Союз.

Только в этом случае претензии Германии на «окраинные государства», в первую очередь, на Польшу, автоматически приводили к конфликту с Россией в целом. Но даже и в этом случае под «новыми землями в Европе» не могла пониматься территория собственно России, завоевание которой в принципе невозможно, а только подвластные ей «окраинные государства», входившие тогда в империю [7].

Предположение, что Гитлер просто забыл о том, что в России прошла Гражданская война, а вместо империи возник СССР, которому «окраинные государства» больше не подвластны, исключается, хотя бы потому что Гитлер сам пишет об этом, объясняя невыгодность военного союза с Россией:

«Прибавьте к этому еще тот факт, что между Германией и Россией расположено польское государство, целиком находящееся в руках Франции. В случае войны Германии – России против Западной Европы, Россия, раньше, чем отправить хоть одного солдата на немецкий фронт, должна была бы выдержать победоносную борьбу с Польшей».

Но из этого же пассажа следует и другая — невысказанная — мысль. Прежде чем попытаться оккупировать территорию Советского Союза (или ее часть), Германия тоже должна выдержать победоносную войну с Польшей. Что (тем более при отрицательном отношении СССР к этой затее и отсутствии военного союза с Англией) делает такую попытку не только заведомо бессмысленной, но и физически невозможной.

В 1924 году Гитлер еще мог более или менее убедительно оперировать довоенными категориями. К 1935 году политическая ситуация устоялась и текст Гитлера, понятый буквально, выглядел еще более абсурдно, чем в момент написания. Нет «подвластных России окраинных государств», нет общей границы между Россией и Германией. Нет никакой возможности вооруженного конфликта между этими двумя странами — без предварительной победоносной войны Германии с Польшей и прибалтийскими государствами. Нет военного союза с Англией, который, согласно исходной концепции, был обязательным условием похода на Восток.

И, самое главное, нет ни малейшего смысла в германской территориальной угрозе СССР, поскольку одной Польши более чем достаточно для удовлетворения всех германских территориальных претензий. Польша и прибалтийские страны не подвластны СССР, но исход их конфликта с Германией в очень большой степени зависит от поведения СССР.

В свете всего этого, публичное предложение Молотова Гитлеру объясниться по поводу старой цитаты из его книги приобретает дополнительные нюансы.

Всем участникам игры очевидно, что угрожать территориальной целостности СССР Германия при сложившихся обстоятельствах не может физически и не сможет в будущем — при сохранении этих обстоятельств. Чтобы чувствовать себя полностью защищенным от агрессии, советскому правительству было бы вполне достаточно этого знания.

Публично просить Гитлера подтвердить, что он не только не может, но и не хочет нападать на СССР, откровенно глупо. Но совсем не глупо попросить у него подтверждения того, что его интересы по-прежнему распространяются на «окраинные государства».

В сочетании с такими же интересами со стороны СССР (в существовании которых сами «окраинные государства» вряд ли могли сомневаться) ситуация приобретала дополнительные перспективы взаимовыгодного развития.

Можно с очень большой уверенностью предположить, что именно в этом и состоял скрытый смысл молотовской речи. На него же работало и демонстративное подчеркивание несущественности идеологических различий между двумя странами.

Речь Молотова была произнесена 28 января 1935 года.

Речь Орджоникидзе была произнесена через три дня, 31 января.

Если в речи Молотова было скрыто завуалированное приглашение договориться по поводу судеб «окраинных государств», то в речи Орджоникидзе были сняты изложенные в «Моей борьбе» возражения против военного союза с СССР.

Учитывая, что строительство военной промышленности было окружено в СССР абсолютной секретностью, трудно было найти иной способ донести до заинтересованных лиц информацию о ее достижениях, кроме как в публичных речах первых лиц государства.

Ту же цель, следует полагать, преследовала и речь Тухачевского, произнесенная на съезде 30 января и полная устрашающих данных о мощи механизированной Красной армии.

***

Как мне представляется, пассажи с цитированием Гитлера в речах Молотова и Орджоникидзе на VII съезде Советов 1935 года (санкционированные, а возможно и составленные Сталиным) можно рассматривать как первое завуалированное предложение советского правительства Гитлеру о заключении военного союза.

Вероятно, это предложение оказалось преждевременным.

В 1935 году в Германии фактически не было боеспособной армии. Согласно условиям Версальского договора Германии разрешалось иметь только стотысячные сухопутные вооруженные силы, без артиллерии и танков. Благодаря секретным договоренностям с СССР, Германия получила возможность с 1923 года тайно обучать на советской территории пилотов, танковых командиров и производить химическое оружие.

Только в марте 1935 года, через два месяца после речи Орджоникидзе в Германии была введена военная повинность и Гитлер отдал приказ начать формирование новых вооруженных сил (вермахта), которые только к 1939 году должны были вырасти до 38 дивизий (580 000 человек).

В 1934 году было начато производство первого легкого немецкого танка PZ-I, вооруженного двумя пулеметами и предназначенного не столько для боевых действий, сколько для обучения танкистов. С февраля по апрель 1934 года их было выпущено 15 штук. А с июля 1934-го по июнь 1936 года — еще 818 штук.

В отличие от СССР конца 20-х годов, Германия обладала собственными техническими возможностями для создания мощной армии, но это требовало времени, начинать Гитлеру приходилось почти с нуля.

***

В СССР положение же было принципиально иным. Как пишет Олег Кен, «…события 1935 г. позволяют оценить их как вступление СССР в предмобилизационный период. За пять лет масштабных и стремительных перемен (1931–1936 гг.) мощь РККА мирного времени фактически превзошла силы военного времени, которые в конце 20-х гг. предполагалось развернуть по мобилизации к середине следующего десятилетия» [8].

РККА мирного времени на 1 января 1935 года насчитывала 97 стрелковых и 32 кавалерийских дивизии, 13 339 танков, 4688 самолетов (на 1 янв. 1934 года) и около 17 000 орудий (на 1 янв. 1934 года) [9].

Эти достижения были главной и единственной целью затеянной Сталиным восемью годами раньше «индустриализации советской промышленности». Ради них была уничтожена гражданская экономика, уровень жизни населения понижен до минимально возможного, а весь труд в СССР фактически превращен в принудительный.

Внешнеполитическая стратегия Сталина этого времени четко выражена в его письме Кагановичу и Молотову от 2 сентября 1935 года:

«Старой Антанты нет уже больше. Вместо нее складываются две антанты: антанта Италии и Франции, с одной стороны, и антанта Англии и Германии — с другой. Чем сильнее будет драка между ними, тем лучше для СССР. Мы можем продавать хлеб и тем и другим, чтобы они могли драться. Нам вовсе невыгодно, чтобы одна из них теперь же разбила другую. Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой».

Иначе говоря, целью СССР было — стравить европейские страны между собой и заставить их драться как можно дольше, выжидая удобный момент для того, чтобы вступить в драку и остаться единственным победителем.

Гитлер, так же как и Сталин, заинтересованный в разрушении мира в Европе и территориальных приобретениях, был естественным и единственным союзником Сталина в этом процессе.

Но к 1935 году Сталин уже выстроил свою военную машину и искал способы ее использовать. Гитлер же находился только в начале пути.

Через четыре с половиной года, в августе 1939-го, Гитлер оказался уже достаточно силен, чтобы вступить в союз с СССР, «созданный только в целях борьбы», — в полном соответствии с принципами, изложенными им в 1924 году в «Майн Кампф».

Единственное, чего он не предусмотрел ни в 1924-м, ни в 1939 году, так это то, что у советского руководства могут оказаться иные планы относительно судьбы союза и судьбы союзника.

Примечания

1. Орджоникидзе C. Отчетный доклад народного комиссариата тяжелой промышленности VII съезду советов. 31 января 1935 г. М., 1935, С. 50.
2. Вот развернутые цитаты из главы XIV «Восточная ориентация или восточная политика»:
«Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены.
Сама судьба указует нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства. Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам — превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы <…>
Не будем говорить о подлинных намерениях новых владык России. Нам достаточно того факта, что Россия, лишившаяся своего верховного германского слоя, уже тем самым перестала иметь какое бы то ни было значение как возможный союзник немецкой нации в освободительной борьбе. С чисто военной точки зрения война Германии – России против Западной Европы (а вернее сказать в этом случае — против всего остального мира) была бы настоящей катастрофой для нас. Ведь вся борьба разыгралась бы не на русской, а на германской территории, причем Германия не могла бы даже рассчитывать на сколько-нибудь серьезную поддержку со стороны России.
Вооруженные силы немецкого государства ныне столь ничтожны и настолько непригодны для внешней борьбы, что мы не смогли бы сорганизовать даже сколько-нибудь солидной охраны наших западных границ, включая сюда защиту от Англии. Как раз наши наиболее индустриальные области подверглись бы концентрированному нападению со стороны наших противников, а мы были бы бессильны их защитить. Прибавьте к этому еще тот факт, что между Германией и Россией расположено польское государство, целиком находящееся в руках Франции. В случае войны Германии – России против Западной Европы, Россия, раньше чем отправить хоть одного солдата на немецкий фронт, должна была бы выдержать победоносную борьбу с Польшей. В такой войне дело вообще было бы не столько в солдатах, сколько в техническом вооружении. В этом отношении ужасные обстоятельства, свидетелями которых мы были во время мировой войны, повторились бы с еще большей силой. Уже в 1914–1918 гг. германской индустрии приходилось ведь своими боками отдуваться за своих “славных” союзников, ибо техническая сторона вооружений целиком падала в мировой войне на нас, а не на этих союзников. Ну, а говорить о России как о серьезном техническом факторе в войне совершенно не приходится. Всеобщей моторизации мира, которая в ближайшей войне сыграет колоссальную и решающую роль, мы не могли бы противопоставить почти ничего. Сама Германия в этой важной области позорно отстала. Но в случае такой войны она из своего немногого должна была бы еще содержать Россию, ибо Россия не имеет еще ни одного своего собственного завода, который сумел бы действительно сделать, скажем, настоящий живой грузовик. Что же это была бы за война? Мы подверглись бы простому избиению. Германская молодежь изошла бы кровью еще больше, чем в прежних войнах, ибо как всегда вся тяжесть борьбы легла бы на нас, а в результате — неотвратимое поражение.
Но если бы даже предположить, что совершилось чудо и что такая война не окончилась полным уничтожением Германии, — в последнем счете обескровленный немецкий народ все равно был бы окружен по-прежнему громадными военными державами, а стало быть, наше нынешнее положение ни в чем существенном не изменилось бы.
Обыкновенно на это возражают, что союз с Россией вовсе не должен еще означать немедленной войны или что к такой войне мы можем предварительно как следует подготовиться. Нет, это не так! Союз, который не ставит себе целью войну, бессмыслен и бесполезен. Союзы создаются только в целях борьбы. Если даже в момент заключения союза война является еще вопросом отдаленного будущего, все равно, стороны непременно будут иметь в виду прежде всего перспективу военных осложнений. Глупо было бы думать, что какая бы то ни было держава, заключая союз, будет думать иначе. Одно из двух: либо германско-русская коалиция осталась бы только на бумаге, а тем самым потеряла бы для нас всякую ценность и значение; либо такой союз перестал бы быть только бумажкой и был бы реализован, и тогда весь остальной мир неизбежно увидел бы в этом предостережение для себя. Совершенно наивно думать, будто Англия и Франция в таком случае стали бы спокойно ждать, скажем, десяток лет, пока немецко-русский союз сделает все необходимые технические приготовления для войны. Нет, в этом случае гроза разразилась бы над Германией с невероятной быстротой.
Уже один факт заключения союза между Германией и Россией означал бы неизбежность будущей войны, исход которой заранее предрешен. Такая война могла бы означать только конец Германии. К этому, однако, надо еще прибавить следующее.
Современные владыки России совершенно не помышляют о заключении честного союза с Германией, а тем более о его выполнении, если бы они его заключили.
Нельзя ведь забывать и того факта, что правители современной России — это запятнавшие себя кровью низкие преступники, это накипь человеческая, которая воспользовалась благоприятным для нее стечением трагических обстоятельств, захватила врасплох громадное государство, произвела дикую кровавую расправу над миллионами передовых интеллигентных людей, фактически истребила интеллигенцию и теперь, вот уже скоро десять лет, осуществляет самую жестокую тиранию, какую когда-либо только знала история <…>
Я признаюсь открыто, что уже в довоенное время я считал, что Германия поступила бы гораздо более правильно, если бы, отказавшись от бессмысленной колониальной политики, от создания военного флота и усиления своей мировой торговли, она вступила в союз с Англией против России. Если бы мы вовремя сумели отказаться от попыток завоевать себе универсальное влияние и сосредоточились на энергичной политике завоевания новых земель на европейском континенте, это принесло бы нам только пользу. <…>
Однако перед самым началом войны у нас все-таки была еще вторая дорога: можно было опереться на Россию против Англии.
Ныне же положение вещей в корне изменилось. Если перед мировой войной мы могли подавить в себе чувство обиды против России и все же пойти с ней против Англии, то теперь об этом не может быть и речи. Стрелка на циферблате истории продвинулась уже куда дальше. Близится час, когда судьбы нашего народа так или иначе должны окончательно разрешиться. Все большие государства земли переживают сейчас процесс консолидации. Это должно послужить для нас предостережением. Мы должны наконец как следует призадуматься над всем происходящим, распроститься с миром мечтаний и встать на путь суровой действительности, который один только может вывести нас на новую широкую дорогу <…>
Уже в предыдущей главе я доказал, что действительно полезным и открывающим нам крупные перспективы союзом был бы только союз с Англией и Италией».
Цит. по: Гогун А. Черный пиар Адольфа Гитлера. М., 2004.
3. Между 1934-м и 1944 годом вышли переводы «Моей борьбы» на датском, шведском, португальском, болгарском, испанском, венгерском, арабском, китайском, чешском, французском, норвежском, финском, тамильском и английском языках.
4. Седьмой съезд советов. Стенографический отчет. 25 января — 6 февраля 1935 г. Бюллетень № 1. С. 20–21.
5. «Что касается Польши, то мы в достаточной и очевидной форме проявили стремление к дальнейшему развитию советско-польских отношений. Мы, однако, не можем говорить о нашем удовлетворении уже достигнутыми в этом отношении результатами». Седьмой съезд советов. Стенографический отчет. 25 января — 6 февраля 1935 г. Бюллетень № 1. С. 19.
6. Стенографический отчет . 25 января — 6 февраля 1935 г. Бюллетень № 1. С. 18.
7. Да и то маловероятно, чтобы целиком. Во всяком случае, предложенная Гитлеру в 1939 году Сталиным половина Польши полностью его удовлетворила.
8. Кен О. Мобилизационное планирование и политические решения. Конец 1920 — середина 1930-х гг. СПб., 2002. С. 300.
9. Там же. С. 301.

http://gefter.ru/archive/13629?fbclid=IwAR2I00Ibu5a70X6NxbwjQkzhxRO1t8XRK_1brdGe5L40ASt-MxJEZ5ovaJI&_utl_t=lj








Шибко грамотных стало много. Почти каждый, у кого есть персональный компьютер или смартфон, теперь уверен, что если кто-то где-то что-то написал, то это написано специально для того, чтобы данный владелец компьютера/смартфона оставил в комментарии своим мысли по поводу прочитанного. И оставляют. У меня за многие годы ведения этого журнала сформировалась некоторая статистика типовых комментариев от читателей особого толка. А когда я завёл себе аккаунт на Дзене, то к той статистике, которую имел, получил ещё огромный ворох такого отборного и почти монументального искусства комментирования, что просто пальчики оближешь, Комментарии осоого рода оставляют граждане, которые родились в СССР и получили там образование и, что самое чудесное, они искренне считают своё образование, своё развитие, свой уровень интеллекта эталонным. Эта уверенность помогает им писать комментарии с апломбом и нахрапом. А я подумал, как могли бы выглядеть эти комментарии, скажем, к роману Льва Николаевича Толстого «Война и мир». Я даже не рассматриваю вопрос о том, что эти комментаторы не купились бы, поскольку знают и Льва Толстого и его роман. Как раз, учитывая уровень их развития, они скорее не знают этого романа. Или, даже если когда-то слышали о нём, давно уже забыли. Поэтому этого рода публика, попадись им этот роман на глаза в интернете, пробежала бы быстренько первые пару-тройку абзацев, потом по диагонали просмотрела бы ещё несколько страниц, если бы там были картинки, возможно прочитала бы подписи к этим картинкам, после чего с полной уверенностью в том, что знает весь роман и поняла что хотел сказать автор, данная публика начала бы комментировать. Под катом я набросал некоторое количество комментариев от такого рода публики и настаиваю, что моя экстраполяция более чем достоверна, а по сути, является практически стопроцентным попаданием в характер этих неведомых героев интернет-комментирования.

Read more...Collapse )







Денис Волков о том, что на самом деле означает происходящая переоценка роли Сталина



Образ советского диктатора, как и любого значимого исторического персонажа, всегда содержит в себе сочетание положительных и отрицательных оценок. Если заимствовать слова участников наших групповых дискуссий – «однозначно сказать, что все хорошо и все плохо, нельзя; были перегибы, но было и хорошее». Репрессии, казни, военные ошибки — все это неотъемлемые характеристики сталинского образа. Полностью отрицать эти факты готово лишь небольшое число россиян. Однако баланс положительных и отрицательных оценок постоянно меняется. Под влиянием текущих событий негативные характеристики образа Сталина, не исчезая полностью, отступают на второй план. Вперед выдвигаются представления о Сталине как победителе в Великой Отечественной войне, создателе великой советской державы, суровом руководителе, который сумел навести порядок в стране.

Так, за последнее десятилетие постепенно снижалось количество россиян, готовых признать Сталина преступником: с 38% в 2009 году до 26% в 2017-ом. И наоборот, росло число тех, кто поддерживает установку памятника Сталину – с 26% до 47%. Наконец, в марте этого года число россиян, положительно оценивающих роль Сталина в истории нашей страны, достигло рекордных 70% (во второй половине 2000-х гг. этот показатель едва превышал 40%). Можно также вспомнить лидерство Сталина среди «выдающихся людей всех времен и народов» в опросах 2012 и 2017 годов. Все эти данные трудно интерпретировать иначе, чем улучшение отношения к фигуре Сталина, его постепенную реабилитацию в российском общественном мнении.

Важным источником переоценки Сталина в общественном мнении является политика властей. Вряд ли можно говорить о сознательном продвижении образа вождя «сверху», скорее это побочный результат использования властью праздника Победы для поддержания собственной легитимности. Вокруг памятной даты можно эмоционально объединиться «маршалам страны и рядовым» (говоря словами известной песни), а президент и министры идут вместе с обычными гражданами в шествии Бессмертного полка. При этом цену победы и ошибки сталинского руководства обсуждать не принято, запрещается подвергать сомнению существующие мифы (вспомним позицию Владимира Мединского по поводу легенды о 28 панфиловцах, созданной советскими газетами для поддержания боевого духа). А недавний запрет к прокату фильма «Смерть Сталина» свидетельствует о том, что над сталинским руководством нельзя даже смеяться. Поэтому не удивительна следующая логика, которая прослеживается в разговорах участников фокус-групп: «при Сталине СССР выиграл великую войну, а значит его политика – какой бы страшной она ни была – оказалась верной; по-другому тогда просто было нельзя».

Второй оправдательный мотив, который звучит на фокус-группа, можно сформулировать следующим образом: именно Сталин превратил Советский Союз в мировую супердержаву. По словам респондентов, мы не только выиграли войну, но «создали промышленность», ядерное оружие, заставили всех себя уважать, контролировали половину Европы. Достичь всего этого удалось при Сталине, под его «мудрым руководством». Новый импульс таким объяснениям придал Крым. После этого события достигла пика уверенность россиян в том, что впервые после распада СССР страна возрождается как великая держава. Опросы показывают, что по мнению большинства населения «развалили державу Горбачев и Ельцин, а создал Сталин». Отсюда – готовность признать заслуги генералиссимуса. Кроме того, вне контекста конфликта России и Запада, длящегося с 2014 года, невозможно представить себе апологию пакта Риббентропа-Молотова, которая звучит сегодня из уст президента. Скорее всего, цель таких высказываний в том, чтобы насолить Западу. Но для многих эти слова должны были прозвучать как санкция на публичное оправдание сталинской политики в целом.

Свое положительное отношение к фигуре вождя участники фокус-групп сегодня объясняют еще и тем, что «при Сталине было больше порядка». При этом представление о порядке также подвержено влиянию текущей политико-экономической конъюнктуры. Отличительной чертой текущего момента является то, что наши респонденты чаще вкладывают в понятие порядка не только «низкие цены», «уверенность в будущем», «заботу государства о людях», но и «борьбу с коррупцией». По словам участников фокус-групп, Сталин «никаких дворцов после себя не оставил», «оставил только пару сапог». Он и сам был «бессребреник», а свое окружение «держал в ежовых рукавицах». При нем «не было олигархов», «нельзя было слямзить несколько миллиардов и гулять на Мальдивах». Такое оправдание диктатора содержит очевидные отсылки к сегодняшнему дню: сталинское руководство противопоставляется нынешнему. Достаточно вспомнить участившиеся претензии общественного мнения в адрес Владимира Путина в том, что он «развел вокруг себя воров», «потакает своему окружению», «слишком добрый к коррупционерам». С нарастанием ощущения коррумпированности российской власти, которую фиксируют опросы, все больше людей вспоминают про Сталина, державшего всех своих в железном кулаке.

По поводу «твердой сталинской руки» необходимо сделать важную оговорку. По лукавому представлению значительного числа участников фокус-групп, такая рука необходима в первую очередь для наведения порядка наверху, обычных людей она обойдет стороной. Твердая рука – для министров, губернаторов, олигархов, ближайшего окружения президента. Сегодня даже сторонники Путина в ходе групповых дискуссий иногда признаются социологам: у президента хоть и твердая рука, «только он не всегда использует ее по назначению», «эта твердая рука кого-то поглаживает, а кому-то щелбаны раздает». То, чего респонденты не находят в нынешней власти, они приписывают Сталину. И чем больше разочарование, чем ниже рейтинги власти, тем скорее это происходит.

Характерно, что запрос на твердую руку и реабилитация образа Сталина происходят на фоне увеличивающегося числа людей, которые понимают сталинские репрессии исключительно как направленные против верхушки руководства, интеллигенции, оппозиционной партийной номенклатуры. Из множества опубликованных исторических исследований мы знаем, что это ошибочное представление. Тем не менее, количество людей, которые считают, что репрессии были направлены против «всего народа», за последние два десятилетия сократилось в полтора раза: с 58% в 2000 году до 41% в 2017-ом. Не с этим ли связано двукратное сокращение числа тех, кто считает, что «репрессиям не может быть оправдания» (с 72% в 2007 году до 39% в 2017-ом)? Реабилитация фигуры Сталина проходит параллельно искажению и мифологизации общественных представлений о сталинских репрессиях.

Наконец, реабилитации фигуры Сталина косвенно способствует доминирующее в обществе представление о государстве как единственно возможной движущей силе любых социальных изменений и улучшений. В этой картине мира продолжением государства выступает не только президент или партия власти, но и любые помогающие людям некоммерческие организации, работники которых часто воспринимаются россиянами как представители собеса (многие просто не могут поверить, что организованно и планомерно помогать нуждающимся можно без разнарядки). На государство уповают не только сторонники власти, но и многие недовольные, которые выходят на акции протеста с единственным желанием обратить на себя и свои проблемы внимание первого лица. А сколько раз по завершении фокус-групп и даже интервью с политическими активистами автору этих строк приходилось слышать просьбу респондентов передать информацию об обсуждаемых проблемах «наверх»…

В этой логике ответом на любую социальную проблему оказывается дальнейшее усиление государства, увеличение его присутствия в экономике, ужесточение наказания – все с чем ассоциируется пресловутая «твердая сталинская рука». Так происходит во многом потому, что другие альтернативы большинству россиян неизвестны, непонятны или дискредитированы в глазах большинства неудачами 90-х гг. и усилиями телевизионной пропаганды. При этом многие признают, что государственное регулирование неэффективно, связано с коррупцией, но никакого иного пути люди просто не воспринимают. Отсюда запрос на сильную власть и «твердую руку». И чем хуже ситуация, тем больше этот запрос. Поэтому реабилитация Сталина хотя бы отчасти оказывается следствием скудости общественных представлений о возможных альтернативах сегодняшнему политическому курсу.

Причины тех перемен, которые происходят сегодня с образом Сталина в общественном мнении, разнообразны. Это реакция на политику властей, снижающийся авторитет российской власти, ухудшение экономической обстановки. Хотя бы отчасти это последствие искажения и мифологизации массовых представлений о сталинизме и репрессиях 1930-х гг.; результат непонимания иных способов выхода из кризиса, нежели усиление государства и необходимость пресловутой твердой руки. Все эти причины действуют как обстоятельства непреодолимой силы, противостоять которым пока не получается у тех общественных активистов и организаций, которые хранят память о преступлениях сталинского режима и по мере сил пытаются доносить это знание до сограждан. Реабилитация Сталина в общественном мнении, к сожалению, происходит, несмотря на все их усилия.

https://www.ridl.io/ru/stalin-repressii-tverdaja-ruka/?fbclid=IwAR2MD90g5kFgAcDlrWYwpQhGLQsuLGEeVc_Twal3lTMVADzNMwRYkqa2DJY
Почитал давеча твиттер одного друга, работающего на правительство (блоги коммунистов я не читаю - зачем читать орангутангов? А следить за колебаниями "генеральной линии" познавательно). Сам по себе твиттер-блог вполне сносный, но комментарии аудитории...мама дорогая! Скопище орангутангов обоих полов во всей красе, всякий несогласный с ними - "бандеровец и власовец" в одном флаконе, включая самого хозяина твиттер-блога (для наиболее "упоротых"). И вспомнилось стихотворение:
“ Иван Васильич круто правил ,
И все опричники его
Иных не признавали правил,
Опричь указов Самого.

Но всё сотрётся под ногами
Прошедших дней, минувших дат,
И будет свят он перед нами,
И перед вами будет свят.

И долго на Руси крещёной
Холоп в изорванных ноздрях
Будет гундосить восхищённо
Нам про великого царя.

Забудет люд о боли лютой,
Забудут задницы про кнут…
И разве только что Малюту
Недобрым словом помянут.

Ведь царь есть царь, нельзя холопу
Знавать, что ведомо царю:

Для устрашения Европы,
Быть может, рвали ту ноздрю…

Быть может, на крови замешанный
Прочнее будет Божий храм.
А царь - мудрец или помешанный? -
Судить не нам, рядить не вам.

Холопьи слёзы быстро смоются,
Сгниют безвестные гробы.
И в храме том смиренно молятся
К плетям привыкшие рабы…”.

И пришло на ум парадоксальное: официальная пропаганда даёт нежелательный для неё самой эффект кривого зеркала. Сегодня она строится на вроде бы патриотическом тезисе исторической преемственности Российской Империи, СССР и современной РФ (ложном в корне, ибо СССР отрицал преемственность от исторической России, так что наследовать можно чему-то одному) и на затушёвывании противоречивых либо негативных сюжетов вроде революций, гражданских войн и прочих переворотов. Но Российская Империя для нынешней молодёжи, не заставшей (в отличие от моего поколения) её очевидцев - уже далёкая история. А СССР ещё близок. Современная же РФ не имеет хотя бы внешних, зримых крупных достижений, вроде индустриализации, победы в ВОВ и покорения космоса - молодёжь ведь не знает, какой дикой ценой всё это достигалось, но знает результат. Отсюда повышенный интерес и пиетет к СССР, подпитываемые чтением ахинеи кургинянов, слушанием передач "гоблинов" и иже с ними. В итоге вместо уважения к "непрерывной отечественной истории", которое стремится внушить официальная пропаганда, получается эффект кривого зеркала - презрение как к современному. так и к дореволюционному периодам ("лапотная Россия") и культ Совдепии. Вывод: без жёсткой и последовательной государственно-правовой оценки (именно большевизма как системы, а не победы в ВОВ или Гагарина - даже Сталин отделял победу над Наполеоном от "проклятого царизма") толку не будет, а будет всё то же, как в том стихотворении Льва Щеглова (одно утешение: большинство современной молодёжи официальную пропаганду не слушает вообще, но, увы, и настоящую историю не знает).

Могут возразить: но ведь сколько уже писали и говорили о преступлениях большевиков. Писали, говорили. Но кто и что? Солженицына и Шаламова, не говоря о профессиональных историках, читали мало. А на государственном уровне? При Хрущёве и Горбачёве всё валили на одного Сталина, обеляя саму партию и созданный ею режим. При Ельцине вроде бы попытались признать уже и преступления Ленина и партии в целом, но лишь на уровне телепередач. Официальной оценки на государственно-правовом уровне дано не было. Затеянный было в 1992 г. "суд над КПСС" выродился в жалкий фарс: основное обвинение свелось к тезису о подмене партией государства (ею же и созданного, ибо старое государство было уничтожено). Культовая советская топонимика сохранилась в провинции почти полностью, в столицах - большей частью (были переименованы лишь исторические центры Москвы и Питера). Культовая советская монументалистика и пропагандистское содержание музеев сохранились в практически неизменном виде, не считая единичных исключений (вроде сноса в Москве Дзержинского и Свердлова или установки памятника Колчаку в Иркутске). Такой "стыдливый антибольшевизм" дал весьма скромный и кратковременный эффект, а по мере нарастания проблем в современном обществе стал провоцировать обратную реакцию, благо это не возбранялось законом. Так что, как ни крути, без последовательной оценки толку не будет...

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel